Бывший высокопоставленный американский чиновник Рэй Макговерн заявляет, что совместные удары США и Израиля по Ирану – опасная авантюра, единственным результатом которой могут стать только бесчисленные трупы.
По мнению Макговерна, Трампу не удастся достичь победы в этом противостоянии. В интервью, данном «Аль-Джазире», он перечислил факторы, которые послужили основанием для подобного вывода:
- Слабая общественная поддержка (в США общественное мнение настроено не в пользу войны. На данном этапе лишь 25% опрошенных респондентов положительно отвечают на вопрос о готовности поддержать ее, а в случае затягивания военных действий этот показатель значительно ухудшится. При столь низком уровне поддержки невозможно даже думать о продолжении войны, а достижение быстрой победы тут исключено);
- Резкое уменьшение среди американского народа поддержки Израиля (как считает Макговерн, в Соединенных Штатах живут добрые люди, но они не готовы ухудшать условия своей жизни из-за Израиля);
- Отказ от дипломатического пути (переговоры с Ираном шли плодотворно и находились на грани успешного завершения. Иранский министр иностранных дел Омана Бадр аль-Бусаиди после переговоров, состоявшихся в Женеве, заявлял о заметном прогрессе и приближении окончательного соглашения. По мнению Макговерна, в ситуации, когда переговоры идут хорошо и велик шанс достигнуть результата, перевод решения проблем в фазу войны является ошибкой);
- Неправильная оценка внутренней природы и возможностей иранского народа (по заключению Макговерна, Иран уже не тот, каким был в 2003 году. Сегодня у Тегерана есть и желание, и сила, и способность принимать решения, позволяющие противостоять врагу, а это, с одной стороны, станет фактором затягивания любой войны с ним, а с другой – приведет к ее значительному удорожанию);
- Создание образа врага на базе исламофобии перестало быть эффективным (исламофобия успешно работала после теракта 11 сентября, однако нарратив Пентагона о том, что мусульмане ненавидят и нашу свободу, и нашу политику, устарел. Отношение народа к этому вопросу заметно изменилось);
- Риск того, что вместо раскола в стане противников произойдет их объединение (удар по ключевым фигурам, в том числе, по Али Хаменеи, способен сплотить людей и породить единодушие не только внутри Ирана, то есть не только среди шиитов, но и среди части суннитов. А это вместо локализации конфликта расширит его географию и масштабы).
Вывод Рэя Макговерна таков: «Эта война – авантюра, в которой Трампу не победить. Результатом этой войны будет печальная история, которая оставит нам в качестве жертв огромное количество трупов».
Известный аналитик Яков Кедми рассуждает в этом вопросе так: «Администрацию США больше всего пугает, что их втянут в затяжную войну, потому что это содержит высокие риски. Первая неделя военной операции, тем не менее, показала, что наиболее вероятным является именно такой вариант». По мнению аналитика, перед американцами стоит очень сложная задача: либо ограничиться дистанционной операцией – атакой ракетами и дронами, что не принесет им победы, либо переключиться на режим наземной операции. По мнению Кедми, «исходя из ситуации, воздушными операциями США не смогут достичь заявленной ими цели – добиться смены режима в Иране. Трампу придется начать руководствоваться концепцией «boots on the ground», то есть приступить к наземной операции, однако это связано с огромным риском для администрации нынешнего президента».
Подобного мнения придерживаются не только Рэй Макговерн и Яков Кедми. Аналогичным образом рассуждают многие видные специалисты, и это показывает, что американцами до начала операции было просчитано и учтено далеко не все. Некоторые возразят: как же так, неужели в США ошиблись сразу все – президент и его администрация, Пентагон и Центральное разведывательное управление, спецслужбы и аналитики?! Пафос вопроса вроде бы понятен, но, учитывая, сколько ошибок допускали Соединенные Штаты, в скольких войнах они потерпели поражение и из скольких стран были вынуждены уйти, поджав хвост, недоумевающий тон не совсем оправдан. Воздушными ударами Трамп, конечно, может очень сильно навредить Ирану, но победы он таким образом не достигнет. А в случае проведения наземной операции ему неизбежно придется отправлять на родину тысячи гробов американских военных, что, естественно, не послужит почвой для проявления приятных эмоций, особенно у той категории граждан, которые изначально выступали против этой войны.
Впрочем, все это – лишь одна сторона вопроса. Есть и другая, не менее значительная: какими окажутся последствия необдуманных решений для страны, руководители которой допускают столь печальные ошибки? Разве меньшее значение приобретают в современном мире жертвы, которые, как правило, сопутствуют подобным военным авантюрам? История устанавливает итоги войны по принципу победы-поражения, а жертвы эти присутствуют в ней лишь косвенно – в качестве сухой статистики. Трупы жертв так или иначе (хотя бы приблизительно) подсчитывают, заносят цифры в протоколы, отчеты или книги, но кровь, слезы и души исчезают бесследно, будто этих людей не существовало. Что же нам с этим делать? Разве этот вопрос второстепенный?!
Тем не менее, политики не любят вспоминать о нем даже в последнюю очередь. Этот мир (человечество) давно утратил способность чувствовать, сострадать, проявлять альтруизм. Тот, чье тело пронзила пуля, кто на собственных плечах ощутил тяжесть обрушившегося от бомбы здания и был погребен под развалинами, является участником войны и солдатом, а все остальные – только зрители. Они удобно устраиваются в креслах перед ящиками, называемыми телевизорами, или перед экранами компьютеров и смартфонов, заранее запасаются попкорном и пивом, нетерпеливо застыв в ожидании экстремальной картинки. Мы – новый тип человека, которого уже не удовлетворяет язык театра и кино, которому недостаточны эмоция, вызванная фильмом или спектаклем, потому что он понимает – все это игра и условность.
Разве можно сравнить уровень адреналина, выделяемого, когда фальшивая пуля попадает в актера и тот по приказу режиссера искусственно корчится перед камерой, с ощущением, вызванным кадрами, где бьется в агонии реально, по-настоящему смертельно раненный человек?! И кто-то, глядя на эти тяжелые эпизоды войны, может дать на мгновение замереть челюстям, уставшим от жевания хрустящего попкорна, забыть поднести ко рту кружку пива, за которую только что ухватился, и почувствовать прилив эмоций, которые, по милости Божией, скоро пройдут, не причинив физической боли и не доставив жутких мучений. Он даже успеет отпить пива, прежде чем на экране промелькнут очередные кадры с обезумевшими лицами смотрящих в глаза смерти детей. А на крик, который вырывается из чрева обреченных, его вновь охватит низменный экстаз, вызванный ощущения натуральной, естественной, реальной, но чужой смерти, которое, в отличие от многих фильмов и спектаклей, может у кого-то даже выбить слезу…
О, как же ты лицемерен, человек!
Как грязен!
Как жестокосердечен!
Речь не только о тех, кто относится к числу сильных мира сего, наделен полномочиями отдавать приказы о перемещении авианосцев с одного континента на другой и начинать войны так, словно он дирижер, одним взмахом палочки заставляющий звучать целый оркестр. Речь и о тех, кто расслабившись распластался у телеэкрана – идиот, не обладающий никакими полномочиями, кроме способности хрустеть попкорном и вливать пиво себе в желудок, но не уступающий по уровню жестокости и жестокости тому, кто не пошевелив бровью отдает приказы, способный погубить целый материк, как, впрочем, и планету в целом.
Для тебя главное не чувство возмущения и протеста, побуждающее решительно выступить против массовых убийств и мировой несправедливости, а эмоция, порожденная безжалостными военными кадрами. Протеста и бунта ты сам боишься, и в этом одновременно проявляются и твоя мерзость, и твоя жестокость!
Тем не менее, в история существует закономерность, и она проявляется в мести угнетенных, которая рано или поздно настигает угнетателей. Георгий Леонидзе так воспел рождение Сталина:
«Рождался, словно жизнь страны корнями приросла к заветной колыбели
И словно это месть патрициям халдейского раба и римского плебея».
Впрочем,Сталин явился на этот свет не только для исполнения исторической миссии отмстить угнетателям – он был рожден, чтобы создать нового человека, свободного от эксплуатации, и сформировать новое общество, новую систему и эпоху, прежде человечеству неизвестную. Ты, рядовой лицемер двуличной современности, не способен на такое революционное мышление, однако месть, большая эпохальная и историческая месть все равно придет, появится оттуда, откуда не ждут – она заставит восстать из могил убитых в Ираке, Ливии, Сирии, Югославии, Украине, России, Грузии, в разных эпохах и разных географических точках, солдат, погибших в мировых войнах, она охватит целые страны и перерастет в пожар великой планетарной мести!
Этот страшный час в Библии описан такими словами: «И сказал мне: совершилось! Я есмь Алфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой. Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном; боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и идолослужителей и всех лжецов – участь в озере, горящем огнем и серою; это — смерть вторая» (Откр. 21:6-8).
Владычество Сатаны в наше время достигло масштабов, когда больше так продолжаться не может – зло обрушится и с неба, и с земли. Небо и земля объединятся воедино во имя правды и утраченной справедливости.
Я же скажу негодяям: если не боитесь живых, бойтесь мертвых – надвигается месть мертвецов!
Валерий Кварацхелия
