Никто не спорит, если иметь в виду инфраструктурные проекты, власть «Грузинской мечты» реально сделала больше, чем в свое время «Единое национальное движение». Саакашвили можно заслуженно называть «отцом грузинского пиара»: он умудрялся один и тот же объект с помпой открывать по нескольку раз и искусно обманывал не только грузинский народ, но и весь мир, создавая впечатление, будто жизнь в Грузии буквально бурлит. На самом же деле все в стране было монополизировано, включая мысль, а тех, кто осмеливался вмешаться или разоблачать преступные схемы «националов», тут же арестовывали, отбирали имущество и отправляли в ад Глданской тюрьмы.
Тем не менее, надо признать, что не только во времена «националов», но и в настоящее время существуют проекты, реализация которых либо чрезмерно затянулась, либо они были выполнены настолько недобросовестно, что теперь все приходится переделывать заново. Я далек от мысли, будто вещи такого плана случаются только в Грузии – к сожалению, это обычное явление почти для всех стран. Хотя то, о чем я собираюсь поговорить, невольно отсылает нас к сюжету замечательного фильма «Голубые горы». И пока кто-то без разбору ругает творивших в советскую эпоху талантливых людей, мы по достоинству оцениваем гениальность режиссера «Голубых гор» Эльдара Шенгелая: одной этой картины было бы достаточно, чтобы его имя вошло в историю…
Вернемся, однако, непосредственно к самой проблеме. Почти во всех муниципалитетах уже состоялись (а где еще не прошли, то пройдут) презентации планов развития на ближайшие 10-12-лет. Населению показывают, на что именно в предстоящие 10-12 лет муниципалитет намерен тратить имеющиеся средства, что станет приоритетом и как будет развиваться подотчетная территория. На первый взгляд, это очень хорошо, но только на первый взгляд.
Начнем с того, что долгосрочные планы в Грузии вообще оправдывают себя крайне редко, и это, скорее, единичные исключения, а не правило. В качестве иллюстрации достаточно привести пример Министерства образования страны. Каждый новый министр начинал с того, что представлял собственное видение совершенствования системы и расписывал пятилетний план ее развития. Разумеется, никому не удавалось сохранять пост министра в течение пяти лет, и потому каждый последующий глава образовательного ведомства заново переписывал стратегию действий. В итоге ни одна сфера жизни грузинского общества не оказалась в столь незавидном и тяжелом положении, как образование. Остается ждать, как сработают очередная новая программа и новые анонсированные подходы (имеется в виду упразднение традиционных факультетов и введение конкретных регуляций).
Что касается муниципалитетов, то настоящей проблемой для них стали даже не 10-12-летние планы развития, а некогда начатые и затем заброшенные проекты, которых немало практически в каждом районе. Не подумайте, будто виноваты исключительно органы местного самоуправления – это не совсем так. Просто кому-то из тех, кто принимает решения, пришло в голову, что все должно делаться именно так. Не могу сказать конкретно, кто эти люди и что они собой представляют, но совершенно очевидно, что их идеи и подходы получили официальную поддержку.
Допустим, какая-нибудь компания выиграла тендер на ремонт дороги, и теперь ей предстоит уложить асфальт на участке протяженностью 4-5 километров. Компания приступает к работе, рабочие срезают старый слой асфальта, засыпают гравий и балласт… Тут неожиданно подоспевает проверка, и служба надзора приходит к выводу, что некоторые работы выполняются не так, как предусмотрено проектом. Процесс останавливают, к делу подключаются правоохранительные органы (что вполне логично), но именно здесь и кроются истоки беды. Работы оказываются приостановлены до тех пор, пока расследование не завершится и не будет выяснено, кто прав, а кто виноват. При этом местные органы самоуправления лишены права что-либо предпринять – им не позволено объявить новый тендер или привлечь к делу другую компанию. Тем временем, расследование может продолжаться несколько месяцев. За это время дорога, покрытая одним только гравием, приодет в негодность, на ней появится множество ям и выбоин, по которым трудно будет не только ездить на автомобиле, но и ходить пешком. Для местных жителей все это оборачивается настоящим адом.
Как правило, дороги ремонтируют весной и летом, но расследование может затянуться до поздней осени, и тогда подрядчик будет вынужден прекратить работы уже из-за погодных условий и начнет дожидаться наступления следующей весны. После неминуемых дождей и снегопадов состояние дороги ухудшится еще больше, а местный муниципалитет окажется не вправе даже просто досыпать на нее гравий за счет собственных средств, потому что официально действуют условия тендера, когда любое вмешательство со стороны муниципалитета будет расценено как нецелевое расходование бюджетных средств.
С отсутствием дороги люди еще как-то смирятся – пожалуются, покричат, но в конечном счете махнуть на нее рукой. Однако представьте, что аналогичное произошло с проектом водоснабжения. Допустим, в каком-либо селе или муниципалитете проходит реконструкция системы питьевого водоснабжения или канализационных сетей. Работы начаты, но в самый разгар их проведения появляется все та же служба надзора: что-то ей и в этом случае не понравилось, и она приостанавливает процесс… То есть население остается без питьевой воды и канализации, в результате чего начинается настоящий апокалипсис: без воды село буквально утопает в нечистотах, и никому нет до этого дела.
Не подумайте, будто сказанное, это всего лишь голословные абстрактные рассуждения, и мы не выясняли, как обстоят дела на практике. Разъяснения были получены на самом высоком уровне, и мы не преминули поинтересоваться, почему нельзя во время расследования разрешить продолжить работы другой компании. Оказалось, подозрения службы надзора сами по себе еще не означают, что компания, выполнявшая работы, в чем-то виновна – установить это может только следствие. Не исключено, что в конечном счете компанию оправдают и она получит право продолжить работы. Если объект за это время завершит другой подрядчик, предыдущий окажется пострадавшей стороной и будет вправе потребовать от государства компенсацию — то есть возмещение утраченной прибыли, которую он должен был получить согласно заключенному контракту. Поэтому пока истина не установлена, проект, исходя из принципа презумпции невиновности, должен оставаться замороженным.
Все это, конечно, понятно, но возникает элементарный вопрос: а как же быть с интересами граждан? В чем виноваты жители села или муниципалитета, которые месяцами должны обходиться без дороги, воды, иногда без газа, и все только потому, что подрядчик оказался безответственным и недобросовестным или же у кого-то из сотрудников службы надзора возникли необоснованные подозрения и работы по этой причине были остановлены? Ни в одном из перечисленных случаев население, то есть обычные люди, совершенно не причем. Но больше всех в подобных ситуациях страдают, как это ни печально, именно они. То есть, по-хорошему должен существовать какой-то механизм, позволяющий хотя бы муниципалитету в той или иной форме вмешаться в дело. Впрочем, справедливо и другое: если средства, выделенные по тендеру, не расходуются, а местное самоуправление начинает использовать собственный бюджет, это, естественно, будет сочтено за необоснованные и нецелевые расходы. Еще раз повторю: практически в каждом муниципалитете имеется остановленный в силу перечисленных выше причин крупный или небольшой проект, и жители не скрывают своего недовольства. Причем, на первый взгляд, это именно тот случай, когда ни к кому формально не придерешься – все стороны по-своему правы. Просто расплачиваются, как это обычно бывает, простые и ни в чем не повинные люди.
Представители власти часто упрекают нас: мол, критически затрагивая ту или иную проблему, заодно предлагайте и пути ее решения, а то писать-то легко – работать трудно. Так вот, предложение у нас имеется. Почему бы не передать определенную часть выделенных по тендеру средств под контроль местному муниципалитету? Если победившая в нем компания окажется вдруг недобросовестной и против нее будет возбуждено дело, то муниципалитету можно тогда предоставить право до завершения всех процедур использовать часть предусмотренных проектом средств на то, чтобы хоть частично компенсировать населению причиненные неудобства и сохранить в нормальном состоянии то, что уже было сделано. Когда речь о дороге, это означало бы, как минимум, подсыпку гравия; в случае с водоснабжением – например, доставку воды населению в цистернах (между прочим, подобное решение не требует особых затрат, и в форс-мажорных ситуациях многие муниципалитеты делают это за свой счет). В результате все остались бы довольны.
Но пока ситуация часто складывается таким образом: тендер объявлен, работы начаты и… заброшены. Население не скрывает недовольства, представители местного самоуправления не имеют возможности себя оправдать. Формально власть, выявившая недобросовестного подрядчика, полностью права, но вот беда – никто от этого не испытывает облегчения! Именно по этой причине необходимо как-то что-то изменить, потому что в все без исключения муниципалитеты сталкиваются с одной и той же проблемой, а мэрам, у которых нет ни возможности, ни полномочий что-либо предпринять, остается лишь беспомощно разводить руками.
Кстати, для сравнения. Допустим, в результате дорожно-транспортного происшествия был сбит столб энергокомпании. Его восстановление обходится примерно в 2 тысячи лари, но компания делает это сразу, не дожидаясь, когда кончат разбираться с провинившимся водителем. Если тот отказывается возместить ущерб, дело передают в суд, но это уже отношения между компанией и водителем. Население об этом ничего не знает и знать ему, собственно, незачем.
Именно подобный подход мы имеем в виду, настаивая на том, что пора как-то что-то изменить и в других сферах. Вы только представьте, что бы произошло, если бы электричество или, к примеру, природный газ оставались отключены до тех пор, пока не будут урегулированы отношения с виновником повреждения?! Думаю, нетрудно вообразить, к чему бы это привело…
Леван Габашвили
