28 февраля Соединенные Штаты Америки и Израиль начали военную операцию против Ирана. По заявлению израильского правительства, был нанесен «превентивный удар». Как позднее объяснил президент США Дональд Трамп, со стороны Ирана существует угроза применения ядерных ракет и ракет дальнего радиуса действия…
В день начала военной операции в своей резиденции был убит верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи, что привело к некоторому замешательству в управлении страной, однако сейчас иранская сторона говорит о том, что не намерена ничего уступать…
Следует ли ожидать широкомасштабной войны в нашем регионе? – На эту и другие важные темы с нами беседует эксперт по вопросам Ближнего Востока Васил Папава:
— Ликвидация духовного, военного и государственного лидера Ирана Али Хаменеи придаст борьбе его последователей и союзных шиитских сил острый религиозный шиитский оттенок. Нанесенный удар уже воспринимается не только как политическая атака, но и как священный религиозный акт, позволяющий резко ужесточить риторику «священной войны».В шиитской традиции глубоко укоренен культ мученичества. Потеря лидера в этом контексте будет способствовать консолидации всех его сторонников и придаст их борьбе метафизическое содержание, что сделает протекающие процессы еще более радикальными и трудно предсказуемыми.
Масштаб этих процессов наверняка выйдет за пределы Ирана, поскольку Али Хаменеи своим верховным духовным предводителем считали многие шиитские общины на всем Ближнем Востоке. Его авторитет имел решающее значение для бойцов ливанской «Хезболлы», иракских шиитских добровольцев и йеменских хуситов. Они считали его главным идеологом «оси сопротивления».
Соответственно, религиозная преданность, сформированная вокруг Али Хаменеи, трансформируется в мощную транснациональную силу. Смерть его объединит под флагом общей идеи религиозной мести шиитские группировки разных стран, что неминуемо переведет региональное противостояние из идеологической борьбы в стадию религиозного фанатизма и обретет форму крайнего антизападного и антиамериканского радикализма.
Первую фазу борьбы США выиграли, но война только начинается.
Критическая ситуация вокруг Ирана приблизилась к черте, за которой широкомасштабная региональная война представляется неизбежной. Эскалация, последовавшая за прямыми ударами Соединенных Штатов, основательно меняет баланс сил на Ближнем Востоке, где Израиль является одним из действующих лиц и инициаторов этой военной операции. Когда удары наносятся по таким стратегическим объектам, как правительственный квартал Тегерана и иранская ядерная инфраструктура, а силы обороны и разведка Израиля активно участвуют в уничтожении целей, это уже само по себе блокирует традиционные механизмы деэскалации конфликта и делает их применение невозможным.
Несмотря на то, что угроза широкомасштабной войны беспрецедентно высока, пути снижения напряженности теоретически все же существуют, однако сейчас они зависят исключительно от неординарных усилий третьей стороны. Одним из решений может стать срочное подключение нейтральных посредников для обеспечения скрытой коммуникации между Вашингтоном и Тегераном, однако категоричная позиция, которой Израиль придерживается в отношении окончательного уничтожения иранского режима, сильно сужает дипломатическое пространство. Вдобавок на то, что шансы достичь в таких условиях компромисса минимальны, указывают резкая риторика Дональда Трампа и твердая поддержка этой военной кампании премьер-министром Израиля.
Прекращение конфликта представляется также возможным в случае, если руководство Ирана на фоне внутренней нестабильности и военных потерь решит пойти на тактическое отступление. Пока же ракетные удары Ирана по израильским городам, особенно по Хайфе и Тель-Авиву, еще больше обостряют ситуацию… Ликвидация высших политических лиц, в которой решающую роль играют израильские спецслужбы, перевешивает рациональные расчеты и способствует втягиванию региона в длительное и разрушительное вооруженное противостояние.
— Сейчас много говорится о возможных последствиях нападения на Иран. Что в этом плане угрожает Грузии? Рассматривают много всевозможных версий, в частности, о бесконтрольном притоке беженцев из Ирана, о переносе линии фронта в нашу сторону и, главное, об использовании Грузии как плацдарма для нанесения ударов…
— Приток беженцев из Ирана является самым реальным гуманитарным вызовом. Если конфликт затянется и в Иране обрушится гражданский порядок, Грузия станет через Азербайджан и Армению ближайшим безопасным коридором для миллионов людей. Это приведет к колоссальной нагрузке на нашу экономику, на социальную сферу и, главное, на службы безопасности. Им придется осуществлять невероятно сложный процесс фильтрации, чтобы в потоке из сотен тысяч людей идентифицировать и держать под контролем лиц, которые могут быть связаны с криминальными группами или не иметь надлежащих документов. Все это приведет механизм государственного контроля на грань коллапса.
Что касается использования Грузии как плацдарма, то это самая взрывоопасная тема. Несмотря на то, что наша страна официально пытается сохранять нейтралитет, давление со стороны западных партнеров в вопросах логистики или предоставления воздушного пространства для налетов на Иран резко возрастет. Если Тегеран сочтет, что Грузия в какой-то форме помогает авиации Израиля и США, наша страна автоматически превратится в мишень для иранских баллистических ракет и дронов. Это означает, что линия фронта может не просто «сместиться» в сторону Грузии, а пройдет уже непосредственно по ее территории.
Кроме того, существует, как вы понимаете, российский фактор, который нельзя упускать из виду. Кремль может воспользоваться тем, что на фоне хаоса в Иране внимания Запада отвлечено в иранскую сторону, и под предлогом «наведения порядка» или «защиты собственных границ» усилить военную активность в Грузии, особенно в оккупированных регионах. Соответственно, главной задачей для нашей страны является сейчас максимальная дипломатическая осторожность, с тем, чтобы не оказаться в эпицентре глобального противостояния.
— Некоторые политологи считают, что «от американо-еврейской агрессии нас защитит российский зонтик».
— Этот вопрос является одним из самых чувствительных и горячих в грузинском политическом пространстве, поскольку он напрямую касается внешней ориентации страны и стратегии ее выживания. Часть политологов, рассматривающих преимущества «российского зонтика», опирается на логику, по которой только Москва способна выступить своеобразным буфером между западными военными интересами и региональными амбициями Ирана. Согласно их аргументации, если Грузия «вернется» в сферу влияния России, это автоматически отведет от нас угрозу удара со стороны Тегерана, поскольку Иран не станет вступать в конфронтацию со своим стратегическим партнером и потому не нанесет удар по территории, находящейся под гарантиями безопасности Москвы.
Сторонники этой версии считают, что в подобном случае Грузия будет защищена как от требования использовать ее в качестве плацдарма, исходящего от Израиля и Соединенных Штатов Америки, так и от ответных ракетных ударов Ирана. По их мнению, это единственный путь, позволяющий избежать прямого вовлечения нашей страны в большую войну.
Впрочем, подобной версии сопутствуют огромные риски и вопросы, которые часто остаются в тени. Прежде всего, исторический опыт показывает, что «покровительство» России часто означает полную утрату суверенитета и управление внутренними процессами государства из Москвы. Кроме того, масштаб ударов американо-израильской коалиции по Ирану настолько велик, что Москва, которая ослаблена конфликтом в Украине, может вообще на поверку оказаться не таким уж действенным и надежным защитником. Вместо этого Грузия как раз-таки способна превратиться в предмет торгов между крупными государствами, для которых наши интересы будут находится на последнем месте.
С другой стороны, возникает вопрос – так ли необходим нам вообще столь радикальный разворот, если действия американо-израильской коалиции направлены исключительно против правящего режима Ирана, а не против суверенитета других стран региона? В таком случае поспешное вхождение под «российский зонтик» может привести Грузию к международной изоляции. Это будет означать не только потерю западных инвестиций и существующих гарантий безопасности, но и превращение страны в безоговорочного исполнителя интересов России.
Одним словом, Грузия в создавшейся ситуации стоит перед тяжелейшей дилеммой – как сохранить баланс и не стать предметом торгов между глобальными игроками, чтобы поднявшийся геополитический шторм окончательно не поглотил грузинскую государственность.
Беседовала Эка Наскидaшвили
