Практически с первых дней перекрытия Ормузского пролива, я не раз писал и обращал внимание читателей, на формирующуюся схему по взиманию пошлины за проход этого узкого места мировой торговли.
Как только иранская схема начала переходить из разряда деклараций в работающий механизм, вокруг неё мгновенно возник не просто интерес — началась торговая и технологическая гонка за право стать «оператором» нового контура.
Речь о переговорах, причём кулуарных, многослойных и предельно прагматичных.
Внешние игроки заходят к Тегерану с конкретным предложением: не ломать систему, а помочь ей «правильно» встать на рельсы. В первую очередь — с точки зрения проводки платежей, клиринга и последующей легализации средств.
И здесь формируется два конкурирующих подхода.
С одной стороны — европейский контур. Лондон, несмотря на формальный разрыв с ЕС, действует синхронно с континентальной логикой, предлагая Ирану гибридную модель: криптовалютные расчёты на входе с последующим «обелением» через банковскую инфраструктуру Сити и её филиалов. По сути, это попытка создать серую, но управляемую прослойку между санкционным режимом и реальной торговлей, которая даст возможность в дальнейшем создать свою независимую от доллара финансовую систему во главе Лондон-Сити, заменив уже умирающий нефтедоллар.
Не менее показательно участие Ватикана, который традиционно выступает не как публичный игрок, а как посредник и гарант сложных финансово-политических договорённостей. Его интерес — в обеспечении доверия к схемам, где формально нарушаются прежние правила, но сохраняется управляемость потоков. Именно поэтому мы увидели на днях столь резкую реакцию Папы на действия США на Ближнем Востоке.
Бонусный пакет от тандема Лондон – Ватикан, который предлагается Ирану, ещё более показателен: технологии восстановления инфраструктуры, инвестиционные программы, участие в реконструкции энергетики и логистики и это уже не просто про транзакции — это попытка втянуть Иран в орбиту европейской экономики на десятилетия вперёд.
И если эта связка срабатывает, Иран получает сразу две роли.
Первая — альтернативный поставщик углеводородов в Европу, критически важный на фоне деградации прежних каналов.
Вторая — ключевой транзитный узел в связке Китай–ЕС. Иран превращается не просто в регионального игрока, а в инфраструктурный хаб между Китаем и ЕС.
И вот здесь начинается зона прямого конфликта с Вашингтоном.
Для Трампа такой сценарий неприемлем в принципе. Не из-за Ирана как такового, а из-за противостояния с Лондоном и его проектом глобальный Юг, где ЕС сохраняется и находится в тесном взаимодействии с Китаем, где Европа это рынок и технологии, Китай фабрика, а Лондон финансовый центр и сетевой контроль. По сути возрождение Британской Империи.
Европу (американский загашник, который создавался на чёрный день, начиная ещё с плана Маршала) Лондон крадёт не сколько у Трампа лично, сколько у всей американсой элиты. Именно поэтому реакция из Вашингтона выглядит нервной и резкой. Ультимативная риторика, давление на переговорный трек, попытка форсировать «сделку» — это не дипломатия, это попытка сорвать замысел Лондона.
И пространства для манёвра становится всё меньше.
Потому что по мере того, как система в Ормузе набирает обороты, растёт и ставка. Это уже не про пошлины и не про санкции — это война двух мировых центров. Отсюда и риторика о «сокрушительном ударе», которая звучит со стороны Трампа. Это не просто давление — это сигнал о готовности к эскалации в случае, если Иран окончательно выберет не тот путь. В этой логике даже крайние сценарии перестают выглядеть невозможными. Это точка бифуркации, где применение ЯО вполне допустимо коль ставки стали столь высоки.
Некоторые детали будут обсуждаться сегодня на стриме в частном канале. Как всегда, придётся на карте показывать все замыслы игроков и действия фигур, просто невозможно без наглядности объяснять геоэкономику, соответственно и геополитику.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
