Мы, грузины, подвержены одной (хотя и далеко не единственной) большой беде – до сих пор не смогли избавиться от романтики воровского мира и подсознательно считаем, что быть т. н. «вором в законе» не позорно и даже хорошо. Подобным образом у нас рассуждают многие, и, к сожалению, немалая часть грузинских подростков, как и в неблагополучные времена, по-прежнему мечтает не о продолжении учебы и получении хорошего образования, а о завоевании пресловутого «уличного авторитета». Хотя все, надо полагать, согласятся, что статус «вора в законе» сейчас уже совсем не тот, каким был раньше, и романтическая дымка вокруг него рассеялась.
Когда-то т.н. «воры в законе» ассоциировались у немалой части грузинского общества со своего рода мужеством и обеспечением справедливости. Во всяком случае, представители этой категории всегда держали слово, которое дали, жили по установленным воровским понятиям – у большинства не было ни жены, ни детей, ни личного имущества, их «адресом» был весь Советский Союз, они не стремились к роскоши и обычных рядовых людей, как правило, не трогали. Теперь же те, кого все еще по инерции называют «ворами в законе», больше смахивают на зарубежных мафиози, которые ради денег не гнушаются ничем – ни торговлей наркотиками, ни публичными домами, ни другими вещами, выходящими за рамки прежних понятий. Они передвигаются с охраной, что раньше для «вора в законе» было просто немыслимо. Тем не менее, у нынешних представителей этой касты охраны даже больше, чем у некоторых руководителей государств.
Если смотреть правде в глаза, в XXI веке мечтать о статусе «вора в законе» должно быть стыдно. Вокруг открыто столько возможностей! Можно, к примеру, используя современные технологии, создать что-то новое и удивительное, принести пользу стране, добиться заслуженной известности. Зачем выбирать вместо этого путь, в конце которого неизбежно маячат либо тюрьма, либо пуля. Сколько «воров в законе» умерли своей смертью? Большинство стали либо жертвами наркотиков, либо погибли от руки киллера. И самое главное – «воровство в законе» само по себе стало (и не только у нас) уголовно наказуемым деянием. Поэтому представители этой касты не могут приехать в Грузию, встретиться с членами семьи, разделить с близкими и родственниками их горе и радость. Рассудите сами, стоит ли этот сомнительный «титул» того, чтобы так жить?
Если ознакомиться с криминальной статистикой только за последний месяц, можно заметить, что в нескольких убийствах и покушениях на убийство в качестве либо жертв, либо нападавших фигурировали несовершеннолетние. Имело место убийство отца членом собственной семьи, были случаи насилия, но больше всего оказалось задержанных за связь с преступным миром. Скажем конкретнее: когда лицо, подозреваемое в заказе убийства Левана Джангвеладзе, доставили в пенитенциарное учреждение № 6, находившиеся там заключенные устроили так называемый «шумок». Организаторы его, разумеется, получили дополнительные сроки заключения. Общественности известны их имена и фамилии – следственные органы ничего не скрывали. Но интересно в данном случае не это.
Учреждение № 6 – это тюрьма закрытого типа, так называемая «крытая», где отбывают наказание преступники, осужденные за особо тяжкие преступления. Соответственно, меры безопасности там гораздо строже, чем в других такого рода учреждениях. Тем не менее, следственные органы указывают, что находящиеся за границей «воры в законе» связались посредством электронного устройства (имеется в виду мобильный телефон) с заключенными в учреждении № 6 и потребовали от них устроить этот самый «шумок». Что это означает? То есть, кто-то из «воров в законе» располагает возможностью позвонить в «крытую», а у отбывающих там срок осужденных имеется… мобильный телефон?!
Допустим, мне возразят, что есть другой вариант: хоть режим в этой тюрьме и строгий, содержащиеся там заключенные имеют право раз в месяц (а некоторые раз в два или три месяца), звонить на волю. Но ведь администрация строжайшим образом контролирует, куда они звонят и кому, каково содержание каждого разговора. Тогда попробуйте объяснить, каким образом находящиеся за границей «воры в законе» смогли беспрепятственно связаться с заключенными, отбывающими срок в учреждении такого типа?
Это катастрофа, когда правоохранителям приходится ежемесячно задерживать более 50 человек за то, что они обратились за советом к так называемым «ворам в законе» или выполняют их поручения. Большинство «воров в законе», находящихся за пределами Грузии, в нашей стране осуждены заочно, однако, как это ни парадоксально, доставить их сюда не удается. В связи с этим возникает еще один «простой» вопрос. У Министерства внутренних дел Грузии налажено сотрудничество практически со всеми европейскими странами и с Турцией, так почему же соответствующим подразделениям МВД не удается обеспечить экстрадицию находящихся за рубежом «воров в законе»?
Кто-то наверняка захочет объяснить это тем, что закон, предусматривающий ответственность за статус «вора в законе», в странах Евросоюза не действует. Но ведь многие из заочно приговоренных преступников были осуждены отнюдь не за «статус», а непосредственно за вымогательство, организацию избиения конкретных людей, нанесение увечий, за убийства, совершенные по их указанию. Неужели всего этого недостаточно для экстрадиции?! И не ощущение ли безнаказанности становится одной из причин того, что немалая часть грузинских подростков хочет встать на криминальный путь, чтобы затем уехать за границу и безбедно жить там в ранге «вора в законе»?
Что получается? В Грузии за связь с «воровским миром» часто задерживают юношей 18-19 лет (а иногда и моложе), в соответствии с действующим законодательством приговаривают их к лишению свободы на срок от шести до девяти лет (это зависит от решения судьи), и, несмотря на сказанное, эти молодые люди оказываются готовы к тому, чтобы провести за решеткой лучшие годы своей жизни. Правда, там же за решеткой романтика преступного мира для многих заканчивается. Оказавшись в заключении, они начинают прозревать и понимают, что дело обстоит совсем не так, как им представлялось. Но пребывание в тюрьме уже стало несмываемым пятном на биографии, и прошлое отбывшего срок человека нельзя назвать безупречным. Поэтому если при устройстве на работу у него потребуют справку об отсутствии судимости, он никогда не сможет ее представить.
Так погибает наше будущее поколение. И родители, к сожалению, ничего не могут с этим поделать. Большинство из них с утра до вечера заняты поиском средств к существованию или и вовсе вынуждены работать за границей. Дети, в лучшем случае, остаются исключительно на попечении бабушек и дедушек, а те, уже хотя бы в силу своего преклонного возраста, попросту не в состоянии обеспечить за ними полноценный контроль.
Скептики пожмут плечами: критиковать легко, а что вы предлагаете? Где выход? Между тем, выход существует. Пусть кому-то он покажется несерьезным, но напомню – в советское время подобными вопросами занимался институт участковых инспекторов. Кабинет каждого инспектора был расположен непосредственно в квартале, который он обслуживал, и этот сотрудник знал практически все о каждом живущем в нем подростке. Яркие примеры можно отыскать даже в литературе того времени – например, участковый Кукарача из одноименного произведения Нодара Думбадзе. Кукарача был напрямую вовлечен в жизнь подрастающего поколения своего квартала и зачастую знал о каждом такие подробности, о которых родители даже не догадывались.
Помимо института участковых, существовали специальные комиссии, бравшие трудных подростков на учет. Как только выяснялось, что кто-то из них начинает склоняться к криминалу, в дело немедленно включались не только сотрудники правоохранительных органов, но и родители, учителя, руководство школ, соседи и даже родственники. Все вместе предпринимали согласованные усилия, чтобы уберечь подростка от скатывания на неверный путь. Не стану утверждать, будто эта система гарантировала стопроцентный позитивный результат, но она работала, работала очень неплохо и помогла немало таких ребят спасти от роковой ошибки.
Теперь же все обстоит, можно сказать, с точностью до наоборот. Какое там вмешательство родителей, родственников соседей или педагогов! Стоит повысить на подростка голос – и в дело немедленно вмешиваются неправительственные организации, после чего к ответственности порой привлекают как раз-таки… родителей, не говоря уже о родственниках, соседях и других гражданах. Да, я уверен, что современные подходы и новая система воспитания предоставили подросткам больше прав и свободы, чем они способны переварить. Сколько бы меня ни пытались переубедить, я считаю, что десятилетний ребенок не способен вести себя и мыслить, как взрослый, и, как бы он ни был одарен от природы, он не может быть в этом возрасте умнее своих родителей.
Необходимо менять в подходах именно это. Неоправданно предоставлять детям так много бесконтрольной свободы. Недопустимо, чтобы в социальных сетях безнаказанно велись воровские разборки и фигурировала нецензурная брань. Нельзя мириться с тем, чтобы подростки, выполняющие поручения находящихся за границей «воров в законе», объявлялись героями квартала. Их необходимо публично осуждать, ясно дав понять остальным, что так поступать и мыслить по меньшей мере глупо. Безусловно, детей надо всячески защищать и ограждать от насилия, но это вовсе не значит, что правоохранительным структурам следует возбуждать уголовные дела каждый раз, когда отец или мать повысили голос на своего ребенка, и автоматически, без разбору принимать сторону подростка.
Во всем этом первостепенное значение приобретает роль государства и общества. Если связь с «темным миром» действительно станет предметом общественного осуждения как в школе, так и по месту жительства, возможно, ситуацию удастся изменить к лучшему. А пока по обвинению в связях с криминалом у нас каждый месяц отправляют в тюрьму больше 50 человек. И для Грузии это очень много.
Леван Габашвили
