Текущая конфигурация мировой политики всё меньше напоминает инерционное продолжение постхолодной эпохи и всё больше — фазу открытой перегруппировки сил и большого передела перед будущей схваткой.
США уже открыто заявляют о пересмотре своих обязательств в рамках НАТО, и это не просто элемент давления на союзников, а фиксация нового подхода, описанного в стратегии национальной безопасности США: выход из избыточных обязательств и переход к более жёсткой, прагматичной архитектуре союзов. В этой логике Европа перестаёт быть безусловным приоритетом и превращается в один из театров, где Вашингтон будет действовать избирательно. Фактически речь идёт о разделении альянса.
На этом фоне кристаллизуется альтернативный контур — «Новая Антанта», ядром которой как всегда выступают Великобритания и Франция. Речь идёт о практической сборке: координация военных усилий, акцент на Балтике, Северной Атлантике, Чёрному морю, скоро увидим и в Средиземноморье, попытка взять под контроль европейскую безопасность без оглядки на политические циклы в США, но не только.
Подключение Канады при участии Марка Карни и линии, озвученной Дженни Кариньян об возрождении, а фактически кратном увеличении армии, лишь усиливает этот контур. Формируется не просто союз, а расширенная зона ответственности, завязанная на британскую стратегию. Но и тут речь не только про безопасность. Европе очень нужны ресурсы Канады, а это прямо противоречит стратегии национальной безопасности США.
Но ключевой слой, без которого вся эта конструкция неполна — это энергетика.
Со стороны США реализуется стратегия энергетического огораживания Европы, о чём ч писал не раз. Если дуга от Балтики до Чёрного моря уже была частично перекрыта через удары по инфраструктуре и разрыв прежних маршрутов, то теперь давление смещается на южное направление. Европа системно отрезается от дешёвых и устойчивых источников энергии, загоняясь в управляемую зависимость от более дорогих и политически контролируемых поставок.
Именно здесь сходятся сразу несколько процессов.
Во-первых, критической точкой становится Иран — как узел, через который проходит потенциальная связка Ближнего Востока, Азии и Европы. Во-вторых, ключевым рычагом выступает Ормузский пролив — артерия, через которую проходит значительная часть мировых энергопотоков. Сценарий его блокировки — частичной или управляемой — перестаёт быть теоретическим. Причём важно, что давление формируется с двух сторон: с одной — самим Ираном, с другой — внешним контуром США. В результате возникает управляемый дефицит, который бьёт прежде всего по Европе как по наиболее зависимому потребителю и так же по Юго-Восточной Азии. Поэтому удар американцев был выверенным и достиг своей цели не смотря на всю пургу в СМИ.
На этом фоне становится понятнее и потенциальное совпадение интересов США и России.
Коридор «Север–Юг» — это не просто инфраструктурный проект, а альтернатива логистике, которую долгое время строил Китай (Один пояс-один путь) и Британия (создание ОТГ). Его развитие разрывает стратегическую связку Китай—Европа, создавая новый маршрут, который выводит потоки в обход традиционных узлов контроля.
Для США и России — это инструмент сдерживания Китая через разрыв прямых связей с Европой, а также втягивание Индии в свою ось. Именно в этой точке возникает потенциальное совпадение интересов, которое при определённых условиях может перерасти в более глубокую координацию. Исторически такие сближения уже происходили — от поддержки в период войны за независимость США до Гражданской войны в США. В критические моменты интересы Вашингтона и Москвы пересекались на фоне противостояния с Великобританией.
Сегодня логика может повториться, но уже на новом уровне.
США, выходя из жёсткой привязки к европейскому театру, получают пространство для манёвра. Россия, находящаяся под давлением, заинтересована в размыкании конфронтационного контура. В точке пересечения этих интересов и может возникнуть новый формат — не союз в классическом смысле, а стратегическое совпадение, перерастающее в альянс по факту.
Таким образом, формируется уже не просто два блока, а две разные модели будущего:
— англо-французская Европа, пытающаяся удержать контроль над своим пространством через «Новую Антанту», но при этом оказывающаяся в условиях энергетического сжатия;
— американо-российская конфигурация интересов, выстраивающая более жёсткий и прагматичный контур, завязанный на новые логистические и энергетические маршруты.
Именно энергетика и логистика, лежащие в основе мировой экономики, а не декларации о союзах, становятся главным полем борьбы.
Контроль над потоками — нефти, газа, товаров — определяет не только экономику, но и архитектуру будущих коалиций.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
