Новый государственный министр по вопросам координации правоохранительных органов Мамука Мдинарадзе заявил 18 мая о создании Управления мониторинга языка ненависти. По словам госминистра, целью управления мониторинга языка ненависти является «борьба с языком ненависти, оскорбительными кампаниями и агрессивной коммуникацией, а не ограничение свободы мнения и волеизъявления».
По мнению представителей действующей грузинской власти, создание в стране такого рода структуры, как Управления мониторинга языка ненависти, полностью отвечает европейской практике, и подобный механизм уже существует во многих странах мира.
По заявлению заместителя министра внутренних дел Александра Дарахвелидзе, новое управление начнет работу с 1 июня, и в его функции буде входить выявление языка ненависти, мониторинг фактов оскорбления достоинства, активное реагирование на них, а при необходимости – обращение в суд.
В самом деле, и в социальных сетях, и на улице накопилось слишком много ненависти, то и дело с разных сторон слышится нецензурная брань и раздаются проклятия. Тем не менее, согласно мнению некоторых членов грузинского общества, вышеуказанное решение правящей команды может послужить основой для ограничения свободы мнений и самовыражения… Сегодня по этому вопросу с нами беседует правозащитник, член партии «Единая нейтральная Грузия» Нана Какабадзе:
– «Акацуки» настаивают на том, якобы, в Грузии имеют место беспрецедентные репрессии, мол, «Мечта» пребывает в агонии, и мы, дескать, это докажем 26 мая. Как посмел премьер-министр «насильственной» власти учить уму-разуму наших идеальных европейцев, — возмущаются они. Между тем, о насилии в данном случае говорят представители партий, чьи боссы как раз-таки и являются создателями и авторами насильственной системы, насаждавшейся «Нацдвижением».
Бывший заместитель народного защитника Георгий Бурджанадзе, который собирается вприпрыжку ввести нашу страну в Евросоюз, говоря о резонансном разгоне мирной акции в Копенгагене, настаивает на том, что полицейские там действовали по протоколу, и желает их грузинским коллегам перенять стандарты датских правоохранителей. По образным словам юриста Георгия Давитури, датские дубинки по его спине не прошлись, зато его били дубинки грузинские, и происходило все это в Тбилиси. «Я просто удивляюсь, как никто не погиб на месте, где над 100 тысячами человек на каждом квадратном метре нависала реальная угроза лишиться жизни». Последнюю фразу Давитури произнес не столько с интонацией удивления, сколько с сожалением.
Упомянутые пропагандисты так называемой оппозиции почему-то ни словом не обмолвились о том, что полиция в Грузии применяла силу, порой, возможно, и непропорциональную, против участников насильственной акции, в то время как в Копенгагене натравливали собак на сидящих или лежащих на земле людей, беспощадно избивая их дубинками, что однозначно квалифицируется как применение непропорциональной силы.
Апелляция к тому, что, дескать, у датских полицейских лица не были закрыты, как раз и указывает на то, что тамошним законодательством подобные действия считаются легитимным, и полицейским не надо было опасаться того, что они могут быть за это наказаны.
Наша «девственная» «опо-шпана» ведет себя так, будто нигде в западных странах протестующие и общество не сталкивались с безнаказанными полицейскими-насильниками, которые не стеснялись применять силу против женщин, детей и пожилых людей.
Чтобы не ходить слишком далеко, вспомним, как несколько лет назад во Франции в ходе акций так называемых «желтых жилетов» более двух десятков протестующих потеряли глаз от попадания резиновых пуль. Были ли при этом наказаны стрелявшие по ним полицейские?!
– Некоторые грузинские граждане не приветствовали инициативу по созданию Управления мониторинга языка ненависти, так как считают, что это шаг, ведущий к введению цензуры и к диктатуре…
– Новая инициатива должна ограничить или полностью исключить язык ненависти и унижающую достоинство брань в публичном пространстве. Эту инициативу «акацуки» немедленно окрестили введением цензуры. Будто не знали, что именно в соответствии с западными стандартами за публичную нецензурную брань (а социальные сети являются публичным пространством) на Западе регулярно наказывают даже не десятки и сотни, а тысячи людей.
— На план действующей власти откликнулся и епископ Зенон Иараджули, который написал следующее: «Существует опасность, что идея борьбы с языком ненависти постепенно перерастет в механизм контроля всего общественного дискурса и сознания, и в конечном итоге повредит как свободе, так и основам демократического сосуществования и духовной культуре».
Опасность такого рода действительно существует, но что прикажете делать с тем, что демократическое общество несет ответственность за защищенность каждого своего члена от дегуманизации, насильственной риторики и дискриминационных призывов, тем более, когда агрессивный и основанный на ненависти дискурс часто становится основой социальной поляризации и физического насилия. Вместе с тем, христианская этика также отвергает унижение человека, ненависть и насилие, поскольку человек рассматривается как образ Божий и его достоинство неприкосновенно. Для христианства в равной степени неприемлемы как любые формы унижения и ненависти к человеку, так и ограничение его свобод.
На улице проклятия и громкая нецензурная брань обычно оцениваются всеми как хулиганство и оскорбление общества, но почему-то в социальных сетях аналогичное поведение воспринимается как обычное явление, будто социальная сеть не является публичным пространством. Между прочим, на то, что это так и что оскорбление любого человека в интернет-пространстве должно наказываться, указывают и решения Европейского суда по правам человека.
Главное – это максимально выдержать баланс между защитой достоинства человека и свободой волеизъявления.
Беседовала Эка Наскидaшвили
