День независимости Грузии… Не правда ли, звучит горделиво, с эдаким возвышенным пафосом, и неудивительно, почему к нему так бессовестно тянутся политические авантюристы всех времен и различных мастей. Минувшее 26 мая еще раз убедило нас в том, что использование этой даты в спекулятивных целях приобретает в Грузии устойчивый характер и закрепляется в качестве порочной традиции.
Впрочем, для начала попробуем разобраться, что же представляет собой 26 мая?
Заглянем во всезнающую Википедию: «День независимости Грузии – национальный праздник в Грузии, отмечаемый 26 мая в память обретения независимости Грузинской демократической республики в ходе распада бывшей Российской империи в 1918 году».
С исторической точки зрения это и есть 26 мая.
Но что же в этом дне такого, что позволяет авантюристическим силам использовать его в качестве объекта для политической спекуляции?
Снова заглянем в Википедию, обратив внимание на вопрос, который изначально порождал противоречия: «Грузия, Армения и Азербайджан (Закавказская Федерация) не могли договориться о внешнеполитической ориентации. Грузия выбирала германофильскую ориентацию, Армения – англофильскую, а Азербайджан – туркофильскую. В мае 1918 года Национальный совет Грузии официально подтвердил германофильский внешнеполитический курс».
Так вот что было главным – германский (западный) внешнеполитический курс! Не независимость, как таковая, а независимость от России и стремление оказаться под крылышком у Запада.
Это своеобразное понимание независимости сопровождает нас по сей день. То есть понятие независимости не распространяется в нашем сознании на весь окружающий мир, а касается только России, напоминая о себе только из-за нее. Фактически напрямую было объявлено, что вассалитет Западу равен независимости, и грузинское национальное сознание удалось довести почти до такого состояния, когда государственная независимость и пребывание в роли колонии Запада рассматриваются как синонимы.
В мире, который поделен на сферы влияния и где полного суверенитета по сути нет ни у кого, такое искаженное понимание независимости мешает нам найти собственный оптимальный путь развития. Более того, мы даже лишены возможности участвовать в выборе, в чьей сфере влияния нам находиться. Выбор за нас заранее сделали другие и затем навязали его нам, не удосужившись учесть ни превалирующее общественное мнение, ни исторические процессы и традиции, ни объективные закономерности. Несмотря на множество катаклизмов, которые нам пришлось пережить, начавшийся тогда процесс продолжается по сей день.
Независимость, провозглашенная 26 мая 1918 года без учета исторических процессов и объективной реальности, как и ожидалось, завершилась крахом. Через три года в Грузию вошли большевики, меньшевистское правительство бежало из страны, разграбив банк, музеи, церкви и похитив национальное достояние. В стране после этого была установлена советская власть, просуществовавшая семьдесят лет. Это была беспрецедентная система, основанная на ликвидации антагонизма между классами и построенная на идее социальной равенства, о котором веками мечтали лучшие умы человечества. Однако мы тут невольно вторглись в сферу философского (марксистского) учения, обсуждать которое в данной статье неуместно. Скажу лишь, что без общих знаний такого рода и без их учета невозможно объективно оценить Советскую Грузию и ее достижения.
Несмотря на то, что советская эпоха не апеллировала к национальным ценностям и неизменно выдвигала на передний план идею социального равенства и свободы человека, она дала Грузии возможность совершить такой масштабный скачок, которому не было аналогов в ее истории. Тем не менее, коварно противопоставив идею социальной справедливости идее национальной независимости, западные спецслужбы смогли спровоцировать образование в грузинском общественном сознании трещины, которая легла затем в основу формирования так называемого национального движения. На деле это означало, что скачок, совершенный в направлении прогресса, теперь должен был быть сделан в сторону регресса. Так и случилось. А главная беда в том, что этот, якобы, выбор в пользу национальных идеалов оказался совершенно не национальным.
Что можно счесть бо́льшим ущербом для нации, чем то, что принес Грузии распад Советского Союза? Страна оказалась расколота на три части. Одно дело, лозунги и обещания, которые выдвигает та или иная политическая организация, и другое – результаты, которые она реально обеспечивает. В этом смысле оба кажущихся обращения к национальным интересам (26 мая 1918 года и 9 апреля 1991 года) завершились крахом. Первое привело к бегству правительства Ноэ Жордания, второе – к свержению правительства Звиада Гамсахурдиа. На месте первой республики возникла советская социалистическая республика, а на месте второй, как уже сказано, осталась Грузия, безжалостно расчлененная на три части.
В Википедии, присмотревшись повнимательней, можно вычитать еще один весьма примечательный нюанс: «31 марта 1991 года в Грузии был проведен референдум, в ходе которого население должно было ответить на вопрос, желает ли оно восстановления независимости на основе Акта независимости от 26 мая 1918 года. В референдуме приняло участие 90,3 % населения, из которых 98,9 % ответили на вопрос положительно. На этой основе 9 апреля 1991 года был принят Акт о восстановлении государственной независимости Грузии. Восстановление независимости на основе Акта от 26 мая 1918 года означало, что после восстановления независимости Грузия станет правопреемником Демократической Республики Грузии 1918–1921 годов. Однако после распада Советского Союза государства мира и ООН признали независимость Грузии не как правопреемника Демократической Республики Грузии, а как правопреемника Грузинской Советской Социалистической Республики».
Обратите внимание: народ на референдуме подтвердил, что современная Грузия является правопреемником первой демократической республики, но ООН почему-то признала нас правопреемником Советской Грузии. А мы, несмотря на то, что нас признали правопреемником Грузинской ССР, все равно «напираем» на 26 мая (извините за это жаргонное выражение). Не слишком ли все-таки мы «упираем» на эту дату? Я задаю вопрос без малейшего намека на шутку или иронию. Почему мы до такой степени фетишизировали меньшевиков, изгнанных из Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) и представлявших «пятую колонну» Запада, что до сих пор произносим, как нечто сокровенное, 26 мая?! И что в этих обобравших страну меньшевиках нашел Гамсахурдиа, всю жизнь размахивавший их бесформенным флагом? Что за неизлечимая болезнь затмила нам разум?!
Примечательно, что указанную дату торжественно отмечает и власть, и оппозиция, которая пребывает в смертельном противостоянии с ней, но, тем не менее, тоже увязывает свое будущее с этим днем. Более того, в Грузии несколько раз происходили государственные перевороты, однако противостоящие силы неизменно ставили этот день в центр своих устремлений и спекулировали им. Коммунист Эдуард Шеварднадзе в первый период своей деятельности категорически запрещал отмечать 26 мая, однако после «демократизации» стал так же, как и Гамсахурдиа, прижимать к сердцу мрачный меньшевистский флаг. Михаил Саакашвили жестоко разгонял тех, кто пытался помешать празднованию этого дня, часть из них даже ликвидировал, забросив тела на крышу киоска. А теперь «грумы» и «националы» снова соперничают между собой за него. Все это наводит на мысль, что 26 мая – это не День независимости, это какой-то заколдованный день.
Кто-то, чувствую, обязательно спросит: но ведь должен же быть у нас, как у других, День независимости?
Я отвечу так: что толку от дня независимости, если у нас нет самой этой независимости?! День независимости символически присутствует в нашей истории уже больше века, но почувствовал ли кто-нибудь облегчение от его существования? Принес ли этот день нам подлинную независимость? Дал ли он возможность продвинуть Грузию вперед?
Кстати, 26 мая – это, собственно, день, учрежденный тем самым Ноэ Жордания, которого Илья Чавчавадзе открыто называл невежественным и необразованным человеком: «Господин Жордания – невежественный человек, неуч, и у него нет ни желания что-либо знать, ни собственного мнения, кроме того, которое он, как попугай, заучил от других. Вызубрил пять-шесть фраз русского марксизма, да и то заимствовал их у тех марксистов, о которых сам Маркс сказал: «Называйте меня кем хотите, только не называйте марксистом», тем самым отрекшись от марксистов, каким является у нас сегодня господин Жордания и ему подобные».
Поэтому нам давно необходимо сформировать справедливое и правильное отношение к этому сложнейшему периоду в грузинской истории. Дело в том, что два этих общественных явления не могут сосуществовать: либо Ноэ Жордания со своими сторонниками-казнокрадами и последователями, либо Илья Чавчавадзе со своей знаменитой триадой – Отечество, язык, вера.
Валерий Кварацхелия
