И проходит она совсем не по линии доллар — юань, как принято считать. Сегодня столкнулись две модели контроля над будущей финансовой системой. С одной стороны США, делающие ставку на стейблкоины и частные цифровые активы, номинированные в долларах. С другой — Европа и Британия, продвигающие CBDC и цифровые валюты центральных банков, которые обеспечивают максимальный уровень контроля со стороны регуляторов.
Показательно, что глава ФРС Кристофер Уоллер фактически признал то, о чём многие говорили последние годы. По его словам, распространение долларовых стейблкоинов позволит расширить действие американской денежно-кредитной политики на другие страны. Государства, использующие такие инструменты, будут импортировать процентные ставки США и американские денежные условия. Иными словами, для сохранения глобального доминирования доллара уже не нужны десятки военных баз и даже обязательное присутствие американских банков. Достаточно создать цифровую инфраструктуру, в которой расчётной единицей останется доллар.
Параллельно SWIFT интегрирует криптовалютные каналы в мировую банковскую систему. Крупнейшие банки мира уже подключаются к этим механизмам. То есть технология, которую когда-то представляли как инструмент освобождения от долларовой гегемонии, постепенно становится новым механизмом её сохранения.
Именно поэтому в Европе звучит всё более нервная реакция. В ЕЦБ называют цифровой евро ответом на угрозу стейблкоинов. В Банке Англии говорят о замене стейблкоинов токенизированными банковскими депозитами. Фактически Европа пытается не допустить превращения долларовых цифровых активов в глобальную платёжную систему, способную обойти традиционные государственные механизмы контроля.
Но во всей этой дискуссии есть один фундаментальный изъян. Практически никто не говорит о реальной экономике. Мир обсуждает новые деньги, новые способы расчётов, новые цифровые платформы, блокчейн, токенизацию, искусственный интеллект и строительство гигантских дата-центров. Однако почти никто не предлагает ответа на вопрос, за счёт чего будет создаваться новое богатство.
Реальная экономика находится в структурном кризисе. Производственные мощности требуют модернизации, инфраструктура изнашивается, долговая нагрузка растёт быстрее экономики, энергетическая база многих стран испытывает серьёзные ограничения, а демографические проблемы становятся всё более тяжёлыми. На этом фоне идёт ожесточённый спор о том, кто будет контролировать денежные потоки будущего, но практически отсутствует разговор о том, как обеспечить рост самого экономического пирога.
Поэтому спор между стейблкоинами и CBDC выглядит как борьба за контроль над системой распределения, а не за создание новой модели развития. Одни предлагают централизованный контроль через цифровые валюты центральных банков. Другие — контроль через частные цифровые платформы, работающие на долларовой основе. Но обе модели исходят из одной логики: главным активом будущего становится информация о транзакциях и возможность управлять финансовыми потоками.
Отсюда и строительство беспрецедентного количества дата-центров по всему миру. Отсюда борьба за искусственный интеллект, цифровую идентификацию, платёжные платформы и облачную инфраструктуру. Формируется архитектура нового финансового контроля. Однако любой финансовый контур в конечном итоге опирается на энергетику, промышленность, логистику, сырьевые ресурсы и человеческий труд. Если этот фундамент продолжит деградировать, то никакие цифровые валюты не смогут решить накопленные структурные проблемы.
Поэтому настоящая борьба сегодня идёт не только за постдолларовый мир. Она идёт за право управлять миром после окончания эпохи классических денег. И пока банкиры, регуляторы и цифровые корпорации спорят о том, кому будет принадлежать новая финансовая инфраструктура, вопрос о выходе мировой экономики из системного кризиса остаётся открытым.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
