Что говорят происходящие события в регионах Средиземного моря и Ближнего Востока? Проведем краткий обзор событий и соединим их в логическую последовательность.
15 мая т. г. премьер-министр Индии Нарендра Моди прилетел в Абу-Даби, где встретился с президентом ОАЭ шейхом Мухаммедом бен Зайедом. По итогам саммита стороны заключили договор о стратегическом партнерстве в оборонной сфере, дополненный соглашениями о взаимодействии в формировании нефтяного резерва Индии и поставках ей сжиженного природного газа. Фактически, налицо – новый военно-политический пакт. Т. о., ОАЭ нашла себе нового сильного союзника. Возможно, война с Ираном сильно ускорила принятие такого решения. Интересно, как теперь Тегеран станет формулировать угрозы в отношении Эмиратов?
На этом фоне Пакистан продолжает наращивать свою военную группировку в Саудовской Аравии, исполняяобязательства в рамках двустороннего военного соглашения. Перебрасываемые силы включают до 8.000 военнослужащих, боевую авиацию, беспилотные летательные аппараты и средства ПВО. Не исключается усиление группировки кораблями ВМС Пакистана. Заявленная цель — обеспечение защиты воздушного пространства и прикрытия критической инфраструктуры королевства. Вопрос – указанные действия направлены только против Ирана, или их сценарное планирование подразумевает некие третьи стороны? Кстати, в отличие от откровенно враждебной риторики Тегерана в отношении ОАЭ, формулировки в адрес саудитов носят более сдержанный характер. Учтем также, что с момента перемирия в Заливе (8 апреля) министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи семь раз имел телефонный разговор с официальными лицами Эр-Рияда, и ни разу – с Абу-Даби.
Перенесемся теперь из региона Залива в Восточное Средиземноморье. вновь обостряются противоречия между Турцией и Грецией.
В июне 2026 г. в Великом национальном собрании Турции ожидается принятие пресловутого закона «Голубой родины», который должен юридически закрепить претензии Анкары на обширные участки акватории и шельфа Эгейского моря и восточной части Средиземного моря, относящиеся к исключительной экономической зоне (ИЭЗ) Греции и Кипра (не признаваемой Турцией). Принятие закона рассматривается в качестве предварительного (формально легалистского) шага перед началом изыскательских работ на шельфе, в котором находятся обширные залегания нефти и природного газа.Не дожидаясь принятия указанного закона, турецкие рыболовные суда уже начали промысел в греческой ИЭЗ.
Как ожидается, ближе к дате принятия закона и особенно после него, обе стороны прибегнут к определенной демонстрации силы в оспариваемой акватории (например, обеспечению сопровождения и охраны рыболовства и изыскательских буровых работ). В такой ситуации возрастает возможность непреднамеренных инцидентов, способных трансформироваться в военно-политический кризис.
Свои действия Турция подает в качестве реакции на военно-политический союз между Грецией и Израилем.
На этом фоне Греция и ОАЭ подписали меморандум о стратегическом партнерстве в военной сфере, предусматривающий укрепление взаимодействия в обеспечении морской безопасности, проведение совместных учений, взаимный обмен опытом. Фактически, этот меморандум является апгрейдом уже сформировавшегося трека многостороннего военно-политического взаимодействия с участием Индии, Греции, Эмиратов и Израиля (а также примкнувших к ним Кипра и Армении).
Краткие выводы.
Расхожая формулировка «глобальное стратегическая соперничество», используемая для максимально краткой, но емкой характеристики текущего исторического периода, зачастую воспринимается как антагонизм между ведущими державами (США, Китай, Европа, РФ). Но не следует упускать из виду соперничество между государствами «второго эшелона» (так называемыми «средними державами»). Именно к ним относятся перечисленные выше акторы. Мы являемся свидетелями формирования обширного пространства, обладающего высоким конфликтным потенциалом. На наших глазах складываются альянсы, готовящиеся к серьезным столкновениям.
Источник: Bilgin_RUS
