Речь Дональда Трампа в Давосе – редкий случай, когда политическое выступление можно читать как черновик будущей геополитики. Трамп заявил, что США при нем будут вести себя не как лидер «свободного мира», а как доминирующая сила, которая переоценивает полезность всех внешних связей. И это, пожалуй, главная декларация Давоса: Запад в привычном виде будет существовать ровно до тех пор, пока это дает деньги.
Самый показательный элемент выступления – не Украина и не Китай. Трамп описывает НАТО как систему обслуживания безопасности, которая должна быть финансово сбалансирована. Коллективная оборона перестаёт быть политической константой, становится сервисом. Платишь – получаешь гарантию. Не платишь – рискуешь. И даже если в реальности Трамп не будет формально рушить статью 5, то уже всем ясно: она будет работать только с теми, кто платит. Необязательно деньгами, можно политической покорностью.
Европа в этой конструкции становится не центром принятия решений, а в лучшем случае субподрядчиком. Трамп в Давосе говорит о Европе жёстко, почти презрительно: о миграции, о потере порядка, о деградации и разрушении привычного облика городов. По Трампу, Европа – это слабое звено, которое нужно перестраивать в нужный США вид.
В понимании Трампа, торговля – это не система взаимовыгодного обмена, а поле борьбы за статус и распределение прибыли. США в этом поле обладают главным активом – доступом к своему рынку. И здесь важно понимать вторую геополитическую новацию: США превращают собственный рынок в механизм внешнего управления. Если раньше главным экспортируемым продуктом США была безопасность, то теперь США намерены экспортировать ещё и экономическое давление.
Из речей про Украину окончательно пропали «демократия», «цивилизационный выбор» и вот это вот всё. Это смена языка, а значит – смена статуса конфликта. Украина перестаёт быть символом и превращается в проблему. А проблема решается не поддержкой до победы, а сделкой до приемлемого результата. Киев при Трампе оказывается в качественно худшем положении, так как начинает восприниматься как субъект, который можно дисциплинировать потоками помощи, разведданными, финансированием.
Россия присутствует в двух измерениях: как противник, с которым нужно договариваться, чтобы снять угрозу большой войны и как фактор управления Европой. Чем сильнее российская угроза, тем легче Вашингтону заставлять Европу платить, вооружаться и покупать. Это не означает дружбы и не означает снятия санкций автоматически. Но означает другое: возможна модель, где США закрепляют стратегическую управляемость противостояния, фиксируют новую линию раздела и затем заставляют Европу жить в этой рамке.
Самое интересное в Давосе – то, как Трамп описывает будущее соревнование с Китаем. Он не говорит о правах человека, а об энергии, производстве, технологиях и о том, что США должны стать центром будущей индустрии – особенно индустрии ИИ. Которая, в первую очередь, энергетическая гонка. Чтобы выиграть, нужно удваивать энергетику, разрешать корпорациям строить собственную генерацию, запускать новые атомные реакторы. Вот именно, большой привет нашему Министерству энергетики, делающему, кажется, всё, чтобы в России стоимость электричества не снижалась.
Кто будет обладать энергией и индустрией, тот будет обладать технологиями и военной мощью. Западный постиндустриальный миф заканчивается.
США возвращаются к геополитике XIX века, но с технологиями XXI. Это геополитика метрополии, которая строит свою безопасность через экономику и принуждение союзников. Мир становится более транзакционным, более грубым и менее моральным. Международное право – всё, реальными инструментами становятся тарифы, энергетика, логистика и силовые гарантии.
Источник: Юрий Баранчик
