Немалый резонанс вызвал комментарий из зала суда Игоря Коломойского по поводу перспектив переговоров и перемирия.
Комментарий свелся к тому, что прекращение огня для Украины не выгодно, так как страна столкнется с множеством угроз, главной из которых олигарх назвал неясность с тем – будет ли Европа помогать Украине после завершения войны или нет.
«И главный вопрос – Европа будет продолжать бабки давать, когда мир начнется?», — сформулировал Коломойский.
И если не будет давать, то, как он считает, страна столкнется с грандиозными проблемами и курс доллара будет 150 гривен.
Поэтому Коломойский предлагает воевать дальше и надеяться на смерть Путина, после которой, по его мнению, новые власти РФ согласятся вывести войска на границы 1991 года.
Интересно, что похожий аргумент недавно выдвинула и жена Билецкого Татьяна Даниленко, полемизируя с призвавшим к скорейшему завершению войны Гончаренко.
«Кто сказал, что ЕС и США продолжат покрывать бюджетный дефицит Украины после того, как она перестанет быть их линией столкновения с Россией?», — написала Даниленко.
На самом деле, аргумент «деньги нам дают лишь пока мы воюем», который время от времени используют сторонники войны «до победного конца и до смерти Путина», для Украины убийственный. Получается, что перед украинцами стоит дилемма: или война с неизвестным сроком и концом, или жизнь в нищете.
Хотя, на самом деле, эта дилемма ложная.
Во-первых, все варианты обсуждаемых мирных планов, включая отвергаемый украинскими властями «план Трампа», предусматривают механизмы послевоенного восстановления страны. И даже Россия, по данным СМИ, в рамках мирного урегулирования, готова дать возможность для этой цели использовать замороженные активы в Европе. Другой вопрос, что и Киеву для получения ресурсов и для достижения договоренностей нужно будет, вероятно, пойти на определенные уступки. Но это уже вопрос переговоров.
Во-вторых, даже если допустить, что никаких спецпрограмм восстановления ни от Европы, ни от кого-либо после окончания войны не будет, то это не значит, что у Украины не будет денег. В стране есть крупные месторождения полезных ископаемых, отличные условия для сельского хозяйства, удобное географическое положение. Если разблокируют порты, то пойдет торговля и инвестиции. Не будут вкладывать деньги европейцы, вложат американцы. Не будут американцы, вложат китайцы или кто-либо еще. В мире много свободных денег. Что касается средств на финансирование армии, то если Запад для себя примет решение, что поддержание ВСУ для него вопрос не важный, то перед Киевом возникнет совершенно новая геополитическая реальность, в которой нужно будет принимать стратегические решения об изменении курса страны. Либо же, постараться договориться о гарантиях безопасности еще на этапе прекращения огня, которые, в частности, предусмотрены все тем же критикуемым Киевом «планом Трампа», предусматривающий комплексное урегулирование отношений Украины, РФ и Европы.
Однако, вопрос, который поставил Коломойский («даст ли нам Европа бабок после войны») – имеет место быть. И он действительно очень важен. Но не столько в контексте воевать или заключать мир (сама формулировка, что украинцам нужно воевать, потому что иначе не дадут денег, звучит дико), сколько в контексте отношений Украины с Евросоюзом.
Киев сейчас находится на этапе переговоров о вступлении в Евросоюз, в рамках которого ЕС и отдельные его члены выставляют Киеву различные требования. И уже понятно, что процесс простым не будет. Прогнозируются, например, проблемы по украинскому сельскому хозяйству, конкуренции с которым опасаются европейские аграрии. Кроме того, близкие к ЕС грантовые круги продвигают принятие так называемого пакета законов Качки-Кос, которым конституционные органы власти Украины фактически лишаются контроля над правоохранительной системой страны через кадровые конкурсы с решающим правом голоса «международных экспертов», назначаемых странами-донорами (то есть – европейцами).
На вопрос – зачем Украине идти на все эти шаги, зачем отказываться от части суверенитета или соглашаться с ограничениями на аграрный сектор, ответ, как правило один: «за это мы попадем в Евросоюз, который даст нам много денег и вообще там почти рай».
Украина далеко не первая страна на этом пути. Многие другие государства также ради интеграции в ЕС шли и идут на уступки, исходя из логики, что все это затем отобьется после вступления в Евросоюз за счет огромных вливаний.
В качестве примера приводятся страны восточной Европы, которые после вступления в ЕС действительно получили большие инвестиции и поддержку.
Однако при этом упускаются два принципиальных момента.
Во-первых, страны в ЕС интегрировались по-разному. Есть пример Польши, которая в жестких торгах с евробюрократами добилась хороших условий для своего аграрного сектора и промышленности, сумев их сохранить и потому, после вступления в Евросоюз, получила мощный импульс для развития. И есть пример Латвии или Болгарии, которые пошли практически на все, что от них требовал Брюссель и, фактически, потеряли экономику. То есть, можно интегрироваться и при минимальных уступках, отстаивая свою позицию.
Во-вторых, что еще более важно, Евросоюз сейчас совсем в другом состоянии, чем в нулевых годах, когда он активно расширялся. Тогда он мог себе позволить вкладывать крупные деньги в новые страны-члены, так как имел огромные ресурсы. Сейчас же ситуация принципиально иная. ЕС входит в тяжелый системный экономический и политический кризис, проблемы его нарастают. Как их решать – не очень понятно. Но уже ясно, что денег на всех в прежнем объеме не хватает.
Показателен в этом плане острый конфликт внутри ЕС вокруг нового долгосрочного бюджета, когда ряд стран Евросоюза во главе с Германией потребовали корректировки расходов с уменьшением дотаций для более бедных стран.
Поэтому есть большой вопрос – получат ли будущие члены ЕС такие же денежные вливания, которые получили новички в нулевых годах. Либо же им (особенно тем, кто находится на ранних стадиях переговоров, как Украина) будут выставлены максимально жесткие условия, а вместо огромных ожидаемых инвестиций будет проводиться политика выкачки средств и зачистки рынка под сбыт своих товаров и услуг, а также перераспределение контроля над ключевыми активами в пользу европейских компаний. То есть – по классике колониальных практик начала прошлого века.
Другими словами, даже если Украина и выполнит все требования и вступит в Евросоюз, не факт, что она получит за это какие-либо большие деньги, так как ЕС, в его нынешнем состоянии, просто их не сможет, да и не захочет, дать.
Возвращаясь к вопросу о взаимосвязи войны и средств от ЕС, о которой говорил Коломойский.
Самое опасное для Украины заключается в том, что у Европы, в случае углубления там кризиса, деньги для Киева могут закончиться еще во время войны, если она затянется. И это будет радикально худший вариант, чем если деньги перестанут давать после прекращения огня.
И в сравнении с последствиями такого сценария курс в 150 гривен покажется мелкой проблемой. Также как и в сравнении с другими рисками долгой войны, которая может привести к полному истощению Украины вплоть до угрозы потери государственности при наиболее тяжелых сценариях (подробнее об этом здесь).
Поэтому лучшим вариантом было бы скорейшее завершение войны, но на условиях комплексного мирного урегулирования, которое бы давало и гарантии безопасности, и средства для восстановления, и, соответственно, открывала путь к привлечению инвестиций в развитие. Причем вне зависимости от того, будут ли далее желание и возможности у Евросоюза давать деньги Киеву, выберется ли ЕС из состояния упадка и будет ли Украина в него когда-либо интегрирована или нет.
Источник: Политика Страны
