Киргизия остается одним из ближайших партнеров России в Центральной Азии: страна входит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) и Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), а власти стараются сохранять нейтралитет в украинском конфликте. Однако в прошлом году отношения двух стран осложнились после взаимных задержаний граждан. Одним из самых громких эпизодов стал арест российского политолога-африканиста, автора Telegram-канала «Улыбаемся & Машем» Виктора Васильева, которого сотрудники Государственного комитета национальной безопасности (ГКНБ) Киргизии обвинили в вербовке наемников. Сам он обвинение отвергает. «Лента.ру» поговорила с Виктором Васильевым о жизни в заключении, внутреннем конфликте в Киргизии и о том, как, по его мнению, можно использовать на постсоветском пространстве африканский опыт России.
«Лента.ру»: Как произошло ваше задержание? Когда вы поняли, что дело приобрело политический характер?
Виктор Васильев: Меня задержали 17 апреля прошлого года в аэропорту Манас в Бишкеке. Я вылетал к супруге в Сенегал после того, как узнал о ее беременности, и планировал перевезти семью в Киргизию.
Сразу стало понятно, что проблема серьезная: пограничники сказали, что ГКНБ поставил на меня «флажок», запретив выезд из страны, а ко мне уже ехали оперативники. Насколько мне известно, запрет на выезд днем ранее инициировал человек из окружения тогдашнего руководителя ведомства Камчыбека Ташиева.
Меня сначала задержали, а потом стали думать над обвинением. Целый день я не понимал, в чем, собственно, меня обвиняют
Уже после задержания бывший сотрудник ГКНБ заявил, что я якобы предлагал ему в центре города подписать контракт с Вооруженными силами Российской Федерации для участия в конфликте на Украине. Именно это обвинение стало основанием для моего содержания в СИЗО и последующего приговора.
Это была стопроцентная фабрикация, достаточно грязная и корявая
Здание Государственного комитета национальной безопасности Киргизии, Бишкек, дата неизвестна
Были какие-то сигналы перед арестом, что у вас могут возникнуть проблемы?
Полагаю, у силовиков накопились претензии ко мне. Я критиковал решения, которые, на мой взгляд, вредили отношениям России и Киргизии или дискриминировали интересы русскоязычного населения республики.
Они выбрали именно «вербовку» — острую статью, чтобы максимально насолить России и испортить мне репутацию…
Меня на полном серьезе пытались обвинить в шпионаже в пользу России
Незадолго до вашего ареста в Москве массово задержали граждан Киргизии во время миграционного рейда. Вы связываете эти события?
События в Москве были болезненно восприняты в Киргизии. На мой взгляд, обществу и части элит потребовалась своего рода сакральная жертва, и такой фигурой сделали меня. Кроме меня, допросили и запугали около десяти граждан Киргизии. Все они, подчеркну, были этническими русскими, были знакомы со мной или участвовали в проектах в поддержку президента Садыра Жапарова.
Я воспринимаю произошедшее как явную провокацию, затеянную для того, чтобы все решили, что Россию можно провоцировать, не опасаясь серьезных последствий
Это нанесло удар по мягкой силе страны и ее интересам в регионе. На мой взгляд, мой арест создал опасный прецедент и для соседних стран. Например, позднее в Узбекистане появилось дело Азиза Хакимова. Оперативники ГКНБ также говорили о возможных массовых задержаниях пророссийских журналистов и ограничениях для некоммерческих организаций, сотрудничающих с Россией.
Сценарий полного разворота Киргизии на враждебную России сторону, на мой взгляд, сохраняется. Фактически речь может идти о попытке создать Украину 2.0 в Центральной Азии
Охрана исправительной колонии строгого режима номер 31, село Молдовановка, Чуйская область, Киргизия, 20 октября 2005 года
Что вы увидели изнутри киргизской системы исполнения наказаний? Как там относились к вам как к русскому и человеку с пророссийскими взглядами?
Здесь надо разделять отношение отдельных силовиков и обычных людей. Русофобские настроения я встречал прежде всего среди некоторых сотрудников ГКНБ и близких к ним представителей власти.
Простые киргизы — самый комплиментарный и близкий России народ на постсоветском пространстве
Если не брать отдельных силовиков или представителей медиа, киргизы в заключении относились ко мне очень доброжелательно. Люди помогали едой, одеждой и другими вещами, прекрасно понимая, что сами при этом рискуют.
Сама пенитенциарная система во многом остается наследием советского времени. Условия очень тяжелые: плохая вентиляция, переполненные камеры, многочисленные бытовые проблемы. Сейчас я уже более-менее восстановил здоровье, но последствия заключения были очень серьезными.
Неожиданным плюсом для меня стало то, что прежняя система «понятий» уголовного мира в Киргизии практически разрушена. Часть этого процесса происходила буквально на моих глазах, причем зачастую крайне жесткими методами, вплоть до пыток. Давления со стороны криминального мира я не испытывал, хотя раньше его могли использовать против политических заключенных.
Но в СИЗО ГКНБ, где я провел первые четыре месяца, действовала почти полная информационная изоляция. В первый месяц ко мне вообще не допускали адвокатов. Потом появился адвокат, который, как мне казалось, действовал скорее в интересах силовиков. Сильное давление прекратилось только после моей попытки самоубийства. Я залил всю камеру кровью и написал предсмертное письмо в российское посольство.
Они испугались, когда поняли, что я действительно готов умереть. Все-таки я гражданин другого государства, и последствия могли быть серьезными
Только отставка Камчыбека Ташиева, на мой взгляд, открыла для меня окно возможностей и в конечном счете позволила добиться освобождения.
Вы говорили о риске превращения Киргизии в «анти-Россию». Что именно вы вкладываете в эту формулу и когда, на ваш взгляд, начался этот процесс?
Этот процесс начался довольно давно. Но символической точкой невозврата для меня стало убийство криминального авторитета Камчибека Кольбаева сотрудниками ГКНБ осенью 2023 года. Я связываю эту операцию в том числе с внешним влиянием на киргизские силовые структуры.
После этого Киргизия, на мой взгляд, начала двигаться в сторону крайне жесткой националистической модели власти — фашистской хунты
Номинальным лидером страны оставался Садыр Жапаров. Я поддерживал его и работал в его предвыборном штабе в 2021 году. Но постепенно огромную власть получил Камчыбек Ташиев, который, насколько мне известно, выступал за ограничение деятельности российских и пророссийских организаций и преследование людей, тесно сотрудничавших с Россией. Я считаю его радикальным националистом и одним из главных инициаторов этих процессов. В значительной степени он опирался на молодых выходцев из сельских районов юга страны, часть которых уже почти не говорит по-русски.
Среди этой среды существуют сильные антироссийские настроения, а ее представители получили значительную власть. За несколько лет подобная политика действительно могла усилить националистические настроения. Кроме того, в Центральной Азии существуют и объективные процессы: высокая рождаемость в сельских регионах; рост национализма и исламского радикализма; сокращение русской диаспоры и пространства русского языка; критическое переосмысление советского наследия, в том числе системы образования и культуры.
Эти процессы необратимы. Россия способна лишь влиять на их скорость и направление
Криминальный авторитет Камчибек Кольбаев (Коля Киргиз) в СИЗО Государственного комитета национальной безопасности Киргизии, дата неизвестна
Но что конкретно изменилось за последние годы?
На мой взгляд, при Камчыбеке Ташиеве они заметно ускорились. К тому же в самой Киргизии сохраняются региональные различия: традиционно более русскоязычный север и юг, где сильнее национальная повестка, в том числе связанная с памятью об Уркуне
Для националистов госстроительство неразрывно связано с противопоставлением себя России. Похожую модель мы уже видели на Украине
При этом между Украиной и Центральной Азией есть важное отличие. На Украине к власти пришли откровенно антироссийские силы. В странах Центральной Азии элиты пока придерживаются многовекторности и заинтересованы в сохранении отношений с Россией. Но даже гипотетическая смена действующего президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева на оппозиционные силы могла бы иметь для России чрезвычайно серьезные последствия.
Как бы вы описали идеологию наиболее радикальной части оппозиции — национализм, исламизм или пантуранизм?
Именно в Киргизии я не вижу главной угрозы в исламском радикализме или ваххабизме. Основная проблема, на мой взгляд, — национализм пантуранистского типа, построенный вокруг идеи единства тюркских народов. При этом в киргизском национальном дискурсе существует представление об особом месте киргизов в «большом Туране», они не хотят быть «мальчиками на побегушках» для Турции.
Проблема в том, что значительная часть идей «большого Турана» строится вокруг тезиса про якобы историческое угнетение тюркских народов Россией
На мой взгляд, России необходимо предлагать собственную альтернативную концепцию и показывать историческую взаимосвязь славянских и тюркских народов. Киргизы — это выходцы из российского Алтая, и именно союз славян и татар стал основой сохранения тюркских народов как таковых. Для этого можно использовать разработки российской политической мысли, в том числе евразийское течение, того же Александра Дугина.
Нужно пропагандировать мысль, что «Большой Туран» в принципе невозможен без союза славян и тюрок. Без добрых отношений с Россией он будет просто уничтожен геополитическими конкурентами Турции.
Президент Садыр Жапаров голосует на избирательном участке во время парламентских выборов в Киргизии, село Чон-Арык, 28 ноября 2021 года
Какую роль Камчыбек Ташиев играл в системе власти Киргизии?
Ташиев — крупная политическая фигура, выходец из простой среды, который сосредоточил вокруг себя серьезные административные и финансовые ресурсы. Я считаю, что его политический проект строился на сочетании силового управления и радикального национализма с противопоставлением Киргизии России. Я называю этот политический проект «проектом «Генерал»».
При этом, на мой взгляд, Камчыбек Ташиев не был полностью самостоятельной фигурой. У его окружения существовали контакты с Великобританией, а сам он поддерживал отношения с Максимом Бакиевым — сыном бывшего президента Курманбека Бакиева, который много лет живет в Лондоне. Эти связи могли влиять на происходившие в стране политические процессы.
Сейчас Ташиева используют как силовую фигуру в борьбе против действующего президента Жапарова
После завершения этой борьбы политическую систему страны могут попытаться перестроить на новых условиях. Я не исключаю появления более националистического и антироссийского парламента, а затем попыток перенести подобную модель и на другие страны постсоветского пространства — прежде всего Узбекистан и Казахстан.
Как его отставка изменила баланс сил в стране?
Баланс действительно изменился: он лишился главного административного рычага. Но значительная часть руководящего состава ГКНБ сформировалась при нем и остается связанной с его политической группой. Я считаю, что Ташиев способен использовать сохранившиеся ресурсы в борьбе со своим бывшим союзником, а теперь противником Жапаровым.
Он человек крайне жестокий и мстительный и, на мой взгляд, способен идти в этой борьбе очень далеко. Он не боится смерти
Даже после его ареста некоторые сторонники говорили: «Наш генерал нас не бросит, мы вернем власть в свои руки». Это показывает уровень их личной и политической лояльности. Если эта группа попытается силой вернуть власть, Киргизия может столкнуться с настоящим государственным переворотом и мы получим у себя под боком классическую фашистскую хунту.
При этом у Жапарова есть общественная поддержка и определенный консенсус элит. Но вопрос заключается в том, насколько устойчивой окажется эта поддержка при реальном силовом кризисе. На мой взгляд, риски для нынешнего президента остаются очень высокими. Он идет к пропасти. К сожалению…
При каких условиях в Киргизии возможен новый политический кризис или попытка цветной революции? Кто может стать ее движущей силой?
На мой взгляд, первая попытка уже произошла в феврале этого года, когда сторонники бывшего главы ГКНБ мобилизовали часть парламента и подняли вопрос о досрочных выборах. Следующая попытка, если она произойдет, может выйти за пределы институциональной политики и перейти к уличному противостоянию.
Политическая культура Киргизии действительно знакома с подобными сценариями: страна пережила несколько революций и массовых политических кризисов. Я предполагаю, что возможный сценарий будет напоминать события 2020 года: в столицу могут быстро привезти несколько тысяч сторонников из регионов, чего в условиях Киргизии иногда достаточно для серьезного давления на власть.
Отдельной мобилизационной группой могут стать «горячие» женщины из южных регионов. Массовое участие матерей и родственников способно поставить силовиков в крайне сложное положение, поскольку применение силы против такой толпы будет иметь огромные политические последствия… За ними могут последовать уже более организованные группы — спортсмены, бывшие силовики и люди, связанные с криминальной средой.
Похожее происходило в Казахстане в январе 2022 года, когда спецслужбы в союзе с криминалом и исламистами пытались устроить переворот против президента
Но в Киргизии исламистские силы, на мой взгляд, в этой схеме большой роли не сыграют. Гораздо важнее связи внутри спецслужб, криминальной среды и региональных землячеств. Сильную роль будут играть и медиа.
При этом основным мобилизационным фактором может оказаться не Россия, а Китай. Садыр Жапаров имеет китайские корни, его родственники живут в Китае, он дал «зеленый свет» китайскому бизнесу, а в обществе существуют опасения из-за роста его влияния.
Поэтому именно антикитайская повестка способна оказаться удобным инструментом политической мобилизации
Главная задача противников президента — не позволить ему удержать власть.
Что привело к конфликту между Садыром Жапаровым и Камчыбеком Ташиевым? Долгое время их считали прочным политическим тандемом.
Противоречия существовали всегда. Еще во время президентской кампании 2021 года я слышал от людей из окружения Ташиева довольно нелицеприятные высказывания о Жапарове. К нему относились как к младшему партнеру. Позднее сам Жапаров говорил о существовавшей договоренности передать власть Ташиеву после завершения своего президентского срока.
Однако затем, насколько мне известно, окружение Ташиева стало рассматривать возможность досрочных президентских выборов уже в апреле 2026 года. Жапаров понял, что ему могут не позволить спокойно завершить срок, и пошел на разрыв со своим давним союзником.
Но сейчас он придерживается стратегии «кота Леопольда» — крайне мягкой линии по отношению к своему политическому противнику. Имея на руках все факты, подтверждающие попытку переворота, Ташиев получил всего три года лишения свободы условно.
Играть в доброго человека во время борьбы за власть — это безумие и политическое самоубийство. К чему это приведет, станет понятно в ближайшие месяцы.
Как, на ваш взгляд, Россия должна реагировать на задержания своих граждан и людей с пророссийскими взглядами в странах бывшего СССР?
Нужно учитывать политическую культуру Центральной Азии. Если государство не способно или не хочет защищать своих граждан и сторонников, другие игроки могут воспринять это как слабость.
На мой взгляд, именно это произошло в моем случае. Когда киргизские силовики увидели, что серьезной реакции не последовало, давление усилилось. В результате возник крайне негативный и крайне болезненный для России прецедент.
Кем бы ни был гражданин России, если он подвергается незаконным действиям, государство должно использовать все доступные инструменты для его защиты и вызволения
Так действуют многие другие государства — западные страны, Израиль, Азербайджан, Турция. России нужно учиться защищать не только представителей крупных структур, но и обычных туристов.
На мой взгляд, поддержка должна распространяться и на иностранцев, которые открыто выступают в поддержку России и принимают на себя связанные с этим риски, даже если они не знают русского языка.
Иначе Россия рискует проиграть информационную борьбу, а последствия такого поражения могут оказаться гораздо шире
