Есть процессы, которые плохо видны через ежедневную новостную ленту. Сегодня договорились о железной дороге, завтра — о тарифах, послезавтра строят порт, терминал или газопровод. Но если наложить всё происходящее на карту, становится заметно, что постепенно меняется сама геометрия Евразии.
После распада СССР Хартланд тридцать лет последовательно скукоживался. Россия потеряла значительную часть пространства, инфраструктуры и прежних связей, а экономика Евразии всё сильнее ориентировалась по оси Восток — Запад.
Китай производил, Европа потребляла. Между ними строились железные дороги, порты и логистические центры. Российские нефть и газ также преимущественно двигались на Запад. Даже Центральная Азия постепенно встраивалась в эту широтную конструкцию.
Теперь направление начинает меняться.
И поэтому я бы уже не воспринимал «Север — Юг» исключительно как транспортный коридор. Скорее, вокруг него постепенно формируется новая ось организации Евразии.
На западном направлении достраивается Решт — Астара, которая должна соединить российскую железнодорожную систему через Азербайджан с Ираном и его южными портами.
Восточнее развивается маршрут Россия — Казахстан — Туркменистан — Иран.
Ещё восточнее постепенно появляется третье направление — через Центральную Азию, Афганистан и Пакистан. Трансафганская железная дорога должна дать Центральной Азии прямой выход к пакистанским портам Аравийского моря.
Теперь Россия и Пакистан готовят тестовую железнодорожную перевозку. Причём одновременно в Москве уже обсуждают значительно более амбициозную задачу — прямой сухопутный железнодорожный выход России к Индийскому океану.
Получается уже не один коридор, а веер маршрутов с Севера на Юг.
Один — через Кавказ и Иран.
Второй — через Казахстан, Туркменистан и Иран.
Третий — через Центральную Азию, Афганистан и Пакистан.
При этом транспортная инфраструктура постепенно дополняется энергетической и торговой. ЕАЭС уже имеет зону свободной торговли с Ираном и ведёт переговоры с Индией. Россия и Иран обсуждают газовую связку через Азербайджан с потенциальной мощностью до 55 млрд кубометров.
А на севере находится ещё и Северный морской путь.
Поэтому в перспективе возникает вполне понятная вертикальная конструкция:
Арктика — Россия — Центральная Евразия — Индийский океан.
И вот здесь стоит вспомнить Маккиндера.
Исторической слабостью Хартланда была его континентальность. Огромное пространство, ресурсы и стратегическая глубина сочетались с ограниченным доступом к мировому океану. Отсюда многовековая борьба России за Балтику, Чёрное море, Кавказ и проливы.
После 1991 года эта проблема только усилилась.
Теперь она может решаться совсем другим способом.
Не через движение на Запад и попытку пробить окружающий Хартланд Римланд, а через разворот на Юг.
Причём у этой оси появляется ещё одна важная функция.
Посмотрите, что происходит западнее неё.
Украина и Чёрное море превратились в зону войны. Восточное Средиземноморье быстро милитаризируется. Большой Ближний Восток входит в период большой нестабильности. Ормуз и Баб-эль-Мандеб из важнейших торговых артерий превращаются одновременно в главные риски мировой логистики.
А дальше находится Европа, которая всё сильнее ощущает последствия происходящего через энергетику, страхование, логистику и стоимость импорта.
Поэтому Север — Юг постепенно становится ещё и своеобразной границей между двумя пространствами.
Восточнее этой линии пытается собраться новая евразийская архитектура.
Западнее находится пояс растущей нестабильности от Украины и Чёрного моря через Восточное Средиземноморье до Персидского залива.
Особенно интересно здесь положение Ирана. С одной стороны, он находится непосредственно внутри ближневосточного кризиса. С другой — именно через него проходят важнейшие маршруты, связывающие внутреннюю Евразию с южными морями.
А появление афгано-пакистанского направления делает всю конструкцию значительно устойчивее. Иран перестаёт быть единственными воротами на Юг.
Одновременно Запад и Турция продвигают собственную широтную конструкцию — Срединный коридор через Центральную Азию, Каспий, Южный Кавказ и Турцию в Европу.
Получаются две конкурирующие геометрии Евразии:
Восток — Запад — в сторону Европы.
Север — Юг — в сторону Индийского океана.
И вопрос здесь уже не в том, какой маршрут быстрее доставит контейнер.
Вопрос в том, куда в следующие десятилетия будет экономически ориентирована внутренняя Евразия.
После распада СССР ответ казался очевидным — на Запад. Сегодня Юг и Восток.
Хартланд после тридцати лет сжатия начинает постепенно восстанавливать внутренние связи и, что гораздо важнее, формировать несколько собственных выходов к южным морям.
Если этот процесс продолжится, Россия из восточной периферии европейской экономики постепенно превращается в северный узел меридиональной системы, связывающей Арктику, Центральную Азию и Индийский океан.
И именно это, а не сегодняшние объёмы грузов по МТК «Север — Юг», мне кажется главным.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
