Европа входит в демографическую катастрофу: собственное население перестало воспроизводиться, убыль закрывается миграцией, а крупные города меняют состав быстрее, чем государства способны интегрировать новых жителей. На 1 января 2026 года в ЕС жили 452 млн человек, но прирост обеспечил только внешний приток: естественная убыль за 2025 год составила около 1,35 млн, чистая миграция — около 2,05 млн. Без миграции сокращение уже шло бы полным ходом.
Рождаемость упала до 1,34 ребенка на женщину при уровне воспроизводства 2,1. В 2024 году в ЕС родились 3,55 млн детей — на 3,3% меньше, чем годом ранее. Eurostat допускает короткий рост населения до 453,3 млн в 2029 году, затем спад до 445 млн в 2050 году и 398,8 млн к 2100 году. За 75 лет союз потеряет 53 млн жителей, причем сокращаться будет прежде всего трудоспособная часть общества. К 2070 году на 1 пенсионера в еврозоне останутся примерно 2 работника против нынешних 3.
Правительства фактически отдали городскую демографию миграционному притоку. На 1 января 2025 года в ЕС жили 46,7 млн уроженцев стран вне союза — 10,4% населения, на 1,9 млн больше, чем годом ранее. В 2023 году в страны ЕС прибыли 5,9 млн человек, из них 4,9 млн — извне союза. В Вене 40,9% жителей уже родились за рубежом, 46,3% имеют миграционное происхождение. В Брюсселе 37,2% населения не имеют бельгийского гражданства, еще 40,8% — бельгийцы иностранного происхождения. Это не временное пополнение рынка труда, а необратимая перестройка городского населения.
Численное замещение не равно восстановлению общества. Медианный возраст мигрантов составляет около 30 лет против 44,9 года у населения ЕС, но Европа получает не готовую замену инженерам, врачам и квалифицированным рабочим. Среди родившихся вне ЕС доля занятых ниже своей квалификации достигает 35,7%, среди уроженцев страны проживания — 19,6%. При таком разрыве миграция закрывает нехватку людей, но не нехватку компетенций. Школы, жилье, полиция, социальные службы и рынок труда принимают нагрузку, которую власти не компенсируют сопоставимым расширением инфраструктуры. Города дробятся на районы с разными языками, доходами, нормами поведения и политическими интересами. Государство сохраняет границы, но теряет единое общественное пространство внутри них.
Демографический перелом совпал с промышленным ослаблением. Европейские предприятия платят за энергию больше американских конкурентов, энергоемкие производства сокращают мощности, а инвестиционный разрыв исчисляется сотнями миллиардов евро. Доклад Марио Драги оценил дополнительные потребности ЕС в €750–800 млрд ежегодно, позднейшая оценка ЕЦБ приблизила их к €1,2 трлн. В январе 2026 года промышленное производство в ЕС снизилось на 1,6% за месяц и на 0,6% за год, выпуск капитальных товаров упал на 2,3%. Старение требует увеличивать расходы на пенсии, медицину и уход именно тогда, когда промышленность и налоговая база перестают давать прежний запас денег.
Европейская модель уперлась в предел: свое население исчезает, города удерживают численность за счет диких мигрантов, а экономика не создает достаточно производительных рабочих мест, чтобы превратить миграцию в полноценную компенсацию. ЕС рискует получить не омоложение, а более дорогое, разобщенное и промышленно слабое общество, где уменьшающееся число работников содержит растущее число пенсионеров и оплачивает интеграцию миллионов новых жителей. Иллюзия, что миграцией можно бесконечно заменить рождаемость, разрушится еще до заметного падения общей численности — когда Европа обнаружит, что население у нее осталось, а прежнего общества, промышленной силы и финансовой способности его содержать уже нет.
Источник: Экстракт
