Несколько дней назад в Кутаиси был демонтирован установленный в 1959 году памятник выдающемуся деятелю Красной армии, революционеру Василию Киквидзе. Авторами его были скульпторы Валериан Мизандари и Гоги Николадзе, архитектором – Гиви Тодадзе. Скверы, носящие имя Василия Киквидзе, существовали и в Кутаиси, и в Тбилиси. Правда, в 1990-х годах памятник Киквидзе убрали из одноименного сквера в столице, а сам сквер переименовали, однако для жителей Нахаловки он по сей день остается «парком Киквидзе».
35-летняя история независимой Грузии показывает, что все находившиеся во главе нашего «независимого» государства власти вели борьбу с памятниками многим выдающимся личностям, создававшим его историю.
Разрушение Советской Грузии началось со сноса памятника вождю социалистической революции Ленину, ну а то, как повернулось колесо фортуны после демонтажа памятника Сталину, наглядно иллюстрирует нынешнее незавидное положение Грузии…
Несмотря на то, что против памятников людям, изменивших к лучшему судьбу Грузии, выступает лишь несколько одиозных персон с помутненным рассудком, грузинские власти, которые на первый взгляд и на словах, вроде бы, не благоволят к этим безумцам, тем не менее, послушно выполняют их требования. Именно так произошло и в случае с памятником Киквидзе, потому если спросить у жителей Кутаиси, то значительная их часть крайне возмущена его демонтажем.
На снос памятника Василию Киквидзе откликнулся в социальных сетях хорошо владеющий историей Грузии гражданский активист Ираклий Дочвири. Вот что он написал:
«Василий Киквидзе – выдающийся кутаисец!
В Хони хорошо всем известна фамилия Рухадзе. Представители этого рода компактно проживают в двух окрестных селах — Контуати и Кутири. На месте, где в центре городка жил Матэ Рухадзе, сегодня открыт ресторан. Сам Матэ в свое время переехал жить в Симферополь, где у него родилась дочь Зоя, ставшая подпольщицей и замученная в гестаповском застенке. Сегодня в Хони стоит памятник Зое Рухадзе. Однажды его уже перенесли, и, не исключено, скоро доберутся снова, чтобы избавиться окончательно. Для этого достаточно одному-двум недоумкам наклепать письмо о том, что Зоя Рухадзе была комсомолкой и ее памятник нарушает «Хартию свободы». Ведь именно так расправились в Кутаиси с памятником Василию Киквидзе. И это наглядное свидетельство того, что в Грузии свирепствует самый настоящий фашизм…
Антиопа Рухадзе тоже была из Хони, где родилась в семье кузнеца. Позже, выйдя замуж за Исидора Киквидзе, она переехала в Кутаиси. Там у них с мужем родился единственный сын, которого назвали Василием. Когда мальчику было шесть лет, отец скончался. Антиопа, оставшись вдовой и не имея средств к существованию, была вынуждена вернуться вместе с сыном к отцу в Хони.
Дед – Висс рион Рухадзе активно занимался воспитанием внука и старался ни в чем ему не отказывать. Именно тогда у мальчика зародилась безграничная любовь к трудовому народу и к свободе. Благодаря деду Василия определили в знаменитую ныне на весь мир Кутаисскую классическую гимназию.
В те годы в этой гимназии учились Паоло Яшвили, Тициан Табидзе, Владимир Маяковский. Именно здесь сформировалась атмосфера, побуждавшая молодых людей выступать против угнетения и насилия.
Еще будучи гимназистом, Василий Киквидзе включился в революционное движение, за что был исключен из учебного заведения. С этого момента для Антиопы Рухадзе начались бессонные ночи. Вскоре Василия, так же, как и Владимира Маяковского, арестовали по обвинению в революционной деятельности. Разница была лишь в том, что Киквидзе приговорили к смертной казни. К счастью, его спасла Февральская революция. Выйдя из тюрьмы, он отправился в Россию защищать идеалы революции, бороться с контрреволюционерами, которые, как, собственно, и нынешние реакционеры, прикрывались высокими словами о родине, о патриотизме, а на деле не собирались расставаться со своими привилегиями…
Именно такого рода борьба идет и сегодня. Под свободолюбивыми, но фальшивыми лозунгами игнорируются элементарные права крестьян и рабочих, перед которыми нынешнее правительство фактически закрыло даже двери больниц.
С первого же дня создания Рабоче-крестьянской Красной армии Василий Киквидзе вступил в нее рядовым бойцом. От командования не укрылись его преданность, мужество, отвага, то, что он никогда не оставлял на поле боя раненых товарищей… Василий Киквидзе быстро зарекомендовал себя как отважный и смелый солдат, нередко в одиночку, с отчаянной решимостью вступавший в бой с превосходящим числом противником. Именно в таких сражениях проявился и его выдающийся дар командира, умеющего в любых обстоятельствах добиваться победы. Даже в самой ожесточенной обстановке ему удавалось мгновенно принимать единственно верное в данный момент решение. В результате двадцатидвухлетнему бойцу было доверено командование целой дивизией.
Дивизия Василия Киквидзе успешно действовала на всех направлениях. Обычно ее бросали туда, где частям Красной армии приходилось особенно тяжело, после чего чаша весов неизменно склонялась в их сторону.
Проявлявший чудеса храбрости 24-летний командир был тяжело ранен у хутора Зубриловка и на следующий день скончался.
Антиопа продолжала ждать возвращения Василия… Никто так и не решился передать ей известие о его гибели. Когда побывавший в Имерети известный грузинский поэт и драматург Сандро Шаншиашвили увидел мать, измученную в ожидании сына, он написал этот проникнутый скорбными чувствами шедевр:
Мороз и ветер. Ночь слепая
Качает черный свод дубрав.
Луна, как странница седая,
Скользит, средь листьев замелькав.
Не скрипнут старые ворота,
Замок тяжелый недвижим.
И только скорбная забота
Не знает отдыха под ним.
У очага, где пепел стынет,
Старушка мать сидит одна.
Иссохли, как вода в пустыне,
Остатки слез в страданьях сна.
Ей ночь не дарит утешенья,
Рассвет несет все ту же тьму.
И только чада возвращенье
Взывает к жизни наяву.
Когда-то сын ее отважный
Был славой гор средь грозных дней.
Теперь лишь мрак, и ей неважно,
Что ночь становится светлей.
Но вдруг сквозь мглу, сквозь сон тревожный,
Как луч, как ветер полевой:
— Открой, родная, если можно,
Ведь это я… Я вновь живой.
Я невредим, я полон света,
Вернулся к матери своей.
Не оставляй же без ответа
Меня у отчих ждать дверей.
Она вскочила. Сердце пело,
Дрожали руки, как листва.
— Сынок!.. — душа оцепенела, —
Я здесь… Я дома… Я жива…
Дверь распахнулась — дальше тихо.
Лишь ветер робко шелестит,
Луна маячит бледным ликом
И грустным светом двор залит.
— Как сладок сон… — она шептала,
С надеждой вперив взор во мглу.
А смерть тем временем витала
Над полем битвы, как в дыму.
Там сын ее одним из первых
Шел, знамя красное держа,
Храня ему святую верность,
И перед смертью не дрожа.
Но пуля, черная, слепая,
Настигла юного бойца.
И стон последний: «Мама!..» — таял,
Как вестник славного конца.
За свой народ он пал без страха,
Не чуя боли, на заре.
Легла земля над юным прахом
В солдатском братском алтаре.
Не видел он, как мать седела,
Как гас огонь в ее окне.
Лишь память тихо песни пела
В далекой светлой стороне.
Мороз и ветер. Ночь седая.
Все так же стынет старый двор.
Все ждет она, не уставая,
Не притупив унылый взор.
Едва займется свет востока,
Она дыханье затаит.
И будет слушать одиноко,
Не сын ли в дверь ее стучит…
Если бы вы находились рядом со своим народом, то непременно поставили бы памятник и этой женщине-матери. Но вы – не с народом и не народ. Вы – обычные вандалы. Вы из тех, кто, не задумавшись, снес бы и памятник Фриде Кало, если бы он стоял здесь у нас, обратили бы в пепел все ее картины. Пусть никого не смущает такое сравнение. Существует часть общества, которой больно не столько даже за Василия Киквидзе (в конце концов, любой вправе не разделять его убеждений), сколько за искусство Валериана Мизандари. Они предлагают собрать подобные «раздражающие» кого-то памятники и поместить в музей советской оккупации, где посетители смогут знакомиться с ними и с нашей историей. Я, кстати, согласен и поддерживаю эту идею. Пусть откроют в Кутаиси музей «советской оккупации» и заодно поместят туда в качестве экспонатов автомобильный и тракторный заводы, завод «Авангард», литофонный завод, десятки других предприятий – тогда станет понятно, какой была Грузия, построенная Киквидзе, и что оставили после себя вы.
История в любом случае никогда не простит вам сноса памятника Василию Киквидзе! Этим варварским деянием вы сами себе вынесли исторический приговор. Вот почему я ни на минуту не сомневаюсь, что, если у Грузии появится шанс на будущее, памятник Василию Киквидзе непременно будет установлен на своем прежнем месте. А если мы исчезнем как нация и как государство, что не исключено в руках такой беспринципной власти, ни в каком памятнике уже не будет ни нужды, ни смысла, независимо от того, бронзовый он или каменный…»
Подготовила Эка Наскидашвили
