Эта широко известная и ужасная фраза, которая когда-либо срывалась с уст человека, принадлежит выдающемуся немецкому философу Фридриху Ницше. И состоит она всего из двух коротких слов: «Бог умер!»
Но что философ подразумевал под этими словами?
Многие считают их высшей точкой проявления материалистического мировоззрения Ницше. Для других в них заключена метафора общественного декаданса всей его эпохи – деградации нравственности, духовности, человечности, культуры. Определенная доля истины, следует это признать, присутствует как в одном, так и в другом мнении, но главное все же не в этом. Ницше был мыслителем такого масштаба, который не мог ограничиваться одной (конкретно его) эпохой или рамками определенной географии. Пределы его мышления простирались и за пределы XIX века, и за пределы Германии, где он родился и вырос. Объектом его исследования, с одной стороны, был человек вообще, а с другой – его взгляд охватывал всю историю человечества. Следовательно, затрагивая подобные вопросы, философ имел в виду не проблемы немцев XIX века, а говорил падении человечества в целом.
При этом возникает вопрос: как человек (человечество), который постоянно развивается и непрерывно движется по пути прогресса, может в итоге оказаться на пути декаданса и падения? Ответить не столь сложно вопрос, как может показаться сначала. Дело в том, что прогресс науки, техники, творчества, искусства отнюдь не означает адекватного нравственного развития и совершенствования человека. Бог (природа) создал его как носителя свободной воли, и за ним всегда остается свобода выбора. Человек может идти и по сомнительному пути, потакая искушениям, и, напротив, отказавшись от них (от своих желаний). «Дай мне отречься от желаний!» – в этой фразе заключена одна из вершин афористического мышления Шота Руставели. Вроде бы, необязательно приводить дальше полный контекст, в котором фигурирует эта мысль великого грузинского поэта и мыслителя, но каждому из нас знакомо выражение «душа не вынесла». Вот и я оказался в положении, когда испытываю в себе непреодолимое желание полностью процитировать эту непревзойденную строфу. Вот она:
«Помолится и скажет: «О великий Боже земли и небес,
Иногда посылаешь ты мне испытания, иногда же – благие дары.
Чудесный и безмолвный, Господь страстей моих,
Даруй мне отречение от желаний, о владыка сердечных устремлений!»
Неспособность отказаться от искушения – врожденный грех и недостаток человека, который может развиваться очень многогранно и разносторонне, но, независимо от этого, параллельно идти по пути нравственной деградации, то есть, отдаляясь от Бога и не гнушаясь общения с дьяволом. Такого рода тревога за судьбу человечества красной нитью проходит через всю Библию. Откровение Иоанна (Апокалипсис) – это пророчество о конце света, который неизбежен. Однако в процессе размышления над ним нас не покидает вопрос – почему? Почему все должно закончиться так ужасно? Ответ однозначен: потому что развитие (цивилизация) не ограждает человека от погружения в болото безнравственности и развращенности.
Итог же (приговор Бога) жесток:
«И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь.
И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои.
И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих.
И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный скрылись в пещеры и в ущелья гор,
и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца;
ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?»
(Откровение Иоанна, 6:12-17)
Что это? Неизбежная картина будущего? Но разве нет иного пути, кроме столь ужасного и реалистичного (если хотите, натуралистического) прочтения Слова Божьего? Ведь мы знаем, что Спаситель никогда сам так не говорил. Он всегда изъясняется языком притч – прибегает к иносказанию, намекам, метафорам и аллегориям. Почему же слова Его ученика, Иоанна Богослова, мы должны толковать со столь грубой прямотой и однозначной простотой, если в Евангелии имеются и совершенно иные примеры?
Это наводит на мысль, что Иоанн Богослов в своем «Откровении» описывает не столько реалистические картины будущего, которые обязательно должны воплотиться, а утверждает языком метафоры и аллегории, что в сознании человека, когда он отдаляется от Бога и сближается с дьяволом, игнорирует нравственность и идет против голоса совести, разворачивается процесс, очень похожий на тот, что столь выразительно описан в «Откровении»: «И небо скрылось, свившись, как свиток, и всякая гора и остров двинулись с мест своих». Страшные события, нарисованные в тексте «Откровения», происходят не в жизни, а в сознании человека, отступившего от Бога и лишенного нравственности. Думаю, что гораздо правильнее такое (аллегорически-метафорическое) прочтение Библии, а не ее однозначное (механически-реалистическое) восприятие.
Ничто так не отдаляет нас от этой великой книги, как ее буквальное прочтение. Библия – это учение, где каждое предложение при каждом новом прочтении по-новому озаряет разум и излучает подспудный смысл. Поэтому не будем сковывать разум, ограничивая себя прямым (однозначным, нетворческим) ее прочтением и восприятием. Подобный подход касается не только «Откровения». Целый ряд религиозных пассажей теряет необъяснимое сияние, которое им присуще, именно в результате реалистического (часто примитивного) прочтения. Я понимаю, что речь идет о догмах, сформировавшихся на протяжении веков и тысячелетий, и вносить коррективы в эти окаменевшие, словно скалы, подходы невозможно. Об этом знали и до меня, будут знать после меня, но и до, и после существовали и будут существовать люди, которые привносят в эту Вселенную разума новое видение и иное восприятие.
«Существует ли ад, или мы сами создаем его для себя на земле?!» – задавался вопросом Стивен Кинг, и в самой его постановке уже проступал ответ: не ищите ад в загробном мире; он у нас здесь, в земной жизни, и этот ад мы создали сами!
Будто сговорившись, эту же мысль, но в несколько иной интерпретации, повторяет Анхель де Куатье: «Ошибается тот, кто думает, будто рай и ад ожидают нас после смерти. Они с нами в каждый момент жизни».
Религии перенесли ад и рай в другое пространство, в иное (иррациональное) измерение, но кто мешает нам и в этом случае воспользоваться метафорически-аллегорическим взглядом на вещи?! Если выдающиеся мыслители позволяли себе вступать в борьбу со сформированными временем, догматическими, застывшими, как скалы, принципами, то давайте и мы по мере своих возможностей попытаемся обновить подходы к ним, тем более когда путь в этом направлении освещает нам одна из вершин человеческой мысли – Уильям Шекспир: «Ад пуст, все демоны здесь!». Ну а если все демоны здесь, значит здесь и ад.
Ни народ так просто не примет этот вывод, ни религии легко с ним не примирятся, но он все равно напрашивается, потому что его привносит сама жизнь, провозглашая устами гениальных мыслителей, прокладывая тем самым путь и закрепляя в общественном сознании. Ад мы создаем себе сами и сами же утверждаем его на земле! Человечество, создавшее мировую мифологию, мировую литературу и мировую философию; человечество, пробудившее восточный и западный Ренессанс; человечество, придумавшее мировую науку и технический прогресс; человечество, породившее классические религии и сформировавшее гуманистические идеалы, в конечном счете оказалось не в состоянии избавиться от войн, от запланированных массовых убийств и примата насилия.
Разве не удивительно, что в мире, где существует классическая форма политических отношений – дипломатия, последнее слово, тем не менее, неизменно остается за войной, за оружием массового уничтожения и атомной бомбой?! Зачем искать ад в загробной жизни, когда мы создали его здесь!.. Мы сами создали рабство… Сами придумали эксплуатацию человека человеком… Сами докатились до расизма, нацизма, фашизма… Сами стали причиной мировых войн… Сами опустились до создания концентрационных лагерей… Сами довели себя до Хиросимы и Нагасаки… Сами породили антисемитизм и русофобию…
Да, человечество приобщилось к гуманистическим идеалам, создало теорию и практику социальной справедливости, достигло высот толерантности и интернационализма, но в конечном итоге все равно продолжает угрожать основам мирного сосуществования ружьем, бомбой и ракетами. «Безумцы думают, что изменят мир, и у них это получается!» – с тревогой замечает Уолтер Айзексон.
Безумен человек, безумно человечество, безумен мир!
Каждый помнит только о себе; каждый старается перетянуть одеяло на свою сторону; общие, общественные и общечеловеческие интересы забыты!
Каждым движет собственный национализм; каждый думает о своем континенте; молится своему богу; заботится об удовлетворении лишь собственных желаний!
Мировой порядок отвергнут; международное право высмеивается; дипломатию заменили баллистическими ракетами!
Тем не менее, человеку, живущему в этом аду, до сих пор наивно представляется, будто ад находится где-то в другом месте – в иной плоскости и измерении.
Жить во лжи и фальши – это ад! Жить в страхе – это ад! Жить в безнравственности и дезинформации – это ад! Жить в ожидании худшего – это ад! Жить в постоянной неопределенности – это ад! Жить в войне или ожидании войны – это ад! Жить в безнравственности, бессовестности и несправедливости – это ад!
Настоящий ад – это жить без Бога!
Каждый человек носит ад в своих желаниях, устремлениях и представлениях; в сознании каждого человека присутствует Апокалипсис, потому что… Бог умер!
Бог умер! – заявил Ницше, и это стало самой страшной фразой из когда-либо произнесенных человеком. В конце своей жизни еще не слишком пожилой философ преклонил колени перед Христом и произнес слова: «Все же ты победил меня, Назарянин!» (история свидетельствует о том, что аналогичные слова задолго до Ницше произносили и другие мыслители, боровшиеся с Богом, что лишь усиливает данную позицию. Не столь уж важно, действительно ли Ницше произнес эту фразу. Даже если не говорил, все равно мог и должен был сказать, поэтому ему ее и приписывают).
Мы потерпим поражение, то есть человек, носящий в своей душе ад, а в сознании – Апокалипсис, неизбежно потерпит поражение, и в нем найдет отражение победа другого человека, который обнаружил в себе достаточно сил, чтобы, подобно Фридриху Ницше, преклонить колени и воззвать:
Все же ты победил меня, Назарянин!
Валерий Кварацхелия
