Спикер Великого национального собрания Турции Нуман Куртулмуш прямо сказал, что Турция обладает политической силой и зрелостью для нового основного закона. Действующая конституция рассматривается как наследие военной эпохи, тогда как новая должна стать «гражданской», «демократической» и более соответствующей современному обществу. Эта аргументация не нова, но сейчас она явно возвращается в центр повестки.
Почему тема снова всплыла именно сейчас
Конституционный вопрос в Турции давно связан не столько с абстрактной демократизацией, сколько с логикой следующего политического цикла. Критики власти уже больше года указывают, что новая конституция может стать не просто заменой текста 1982 года, а механизмом перенастройки системы перед выборами 2028 года.
Оппоненты Эрдогана опасаются, что конституционная реформа может открыть ему путь к сохранению власти после окончания текущего президентского срока. На этом фоне слова Куртулмуша звучат как часть более широкой борьбы за форму следующего этапа турецкой политической системы.
Главный барьер
Именно здесь возникает главное противоречие между официальным оптимизмом и реальной политикой. По статье 175 турецкой конституции, для прямого принятия поправок нужно не менее двух третей голосов парламента, а для вынесения на референдум — не менее трех пятых. В действующем составе меджлиса у Партии справедливости и развития (ПСР) — 275 мест, у Партии националистического движения (ПНД) — 46 мест, у Партии равенства и демократии народов (DEM）- 56; всего в парламенте 600 мест. Это означает, что даже если исходить из полной дисциплины голосования ПСР и ПНД, правящему лагерю не хватает голосов даже до референдумного порога. Иначе говоря, новая конституция возможна только при расширении политической коалиции за пределы ядра власти.
На этом фоне слова Метина Кюлюнка особенно показательны. Бывший депутат ПСР и заметная фигура внутри национал-консервативного лагеря сказал, что не слишком уверен в возможности новой конституции, потому что разрыв между народом и политикой стал слишком велик. Это индикатор внутренних сомнений внутри самого проправительственного поля. Если Куртулмуш говорит языком институциональной готовности, то Кюлюнк — языком социальной эрозии. Его мысль сводится к тому, что власти может не хватить не юридических инструментов, а общественного доверия и политической сцепки, без которых конституционная реформа превращается в элитный проект без широкой легитимности.
Что это значит на практике
Поэтому главный вопрос сегодня не в том, созрела ли Турция для новой конституции в абстрактном смысле. Главный вопрос в другом: может ли власть собрать под эту реформу достаточно широкую политическую и общественную коалицию. В этом и состоит реальный смысл нынешнего расхождения между Куртулмушем и Кюлюнком. Пока дистанция между обществом и политикой увеличивается, разговор о новой конституции остается не столько юридическим проектом, сколько тестом на то, сохраняет ли турецкая система способность к крупной внутренней перестройке без нового витка политического кризиса.
Источник: Вестник Кавказа
