Последние события вокруг Азербайджана начинают складываться в весьма любопытную картину. Сначала CNN публикует материал о том, что во время войны с Ираном Израиль якобы использовал территорию Азербайджана для размещения разведывательных и специальных подразделений. Затем появляется новость о гибели пяти граждан Азербайджана в результате атаки на суда в Азовском море. Практически одновременно британская BP передаёт операционное управление ключевыми экспортными трубопроводами государственной SOCAR. По отдельности каждое из этих событий можно объяснить случайным совпадением. Но если посмотреть на них как на элементы одного процесса, возникает гораздо более интересная картина.
Я уже неоднократно писал, что одним из стратегических направлений последних лет является энергетическое и логистическое огораживание Европы. Речь никогда не шла только о газе или нефти. Речь шла о последовательном взятии под контроль всех сухопутных, морских и энергетических маршрутов, связывающих Европу с внешними источниками ресурсов.
Сначала был разрушен северный маршрут через «Северные потоки». Затем началась дестабилизация украинского направления. После этого под удар попали маршруты через Красное море и Баб-эль-Мандеб. Одновременно растёт напряжённость вокруг Ормузского пролива. Средиземноморье также постепенно перестаёт быть зоной гарантированной безопасности. На этом фоне Южный Кавказ фактически остаётся последним относительно стабильным коридором, соединяющим Европу с Центральной Азией, Каспием и далее с Азией.
Именно поэтому публикация CNN заслуживает особого внимания. Если информация соответствует действительности хотя бы частично, то это означает, что Азербайджан уже перестал быть просто транзитной территорией и превратился в один из элементов большой ближневосточной конфигурации. Южный Кавказ оказывается напрямую встроен в противостояние Израиля и Ирана. А это автоматически повышает риски для всех проходящих через него энергетических и логистических маршрутов.
Особенно интересно, что публикация появляется уже после завершения основной фазы войны. Обычно такие материалы выходят либо для подготовки общественного мнения к будущим действиям, либо для фиксации новой политической реальности. В данном случае фактически всему миру напоминают, что северная граница Ирана больше не является безопасным тылом.
На этом фоне выглядит символичной передача операционного управления трубопроводами от BP к SOCAR. Формально британская компания никуда не уходит и сохраняет свои доли. Но операционная ответственность переходит азербайджанской стороне. Для Лондона это удобная позиция. В случае роста нестабильности можно сохранить финансовое присутствие, одновременно снизив прямую ответственность за функционирование инфраструктуры в потенциально кризисном регионе.
Не менее показательной выглядит и история с гибелью азербайджанских граждан в Азовском море. Южный Кавказ всё глубже втягивается сразу в несколько конфликтных контуров — украинский, ближневосточный, энергетический и транспортный. Азербайджан оказывается на пересечении интересов России, Турции, Израиля, Ирана, Великобритании, США и Китая.
Именно поэтому происходящее следует рассматривать не как набор отдельных новостей, а как признаки формирования нового фронтира. Если ещё несколько лет назад борьба шла за контроль над энергоресурсами, то сегодня борьба идёт уже за контроль над путями их доставки.
В этом смысле Южный Кавказ становится последним крупным незаблокированным коридором между Азией и Европой. И чем сильнее будет углубляться мировой кризис, тем выше вероятность того, что давление на этот маршрут будет только расти. Не обязательно через прямые военные действия. Гораздо эффективнее работают политические кризисы, приграничные конфликты, террористические угрозы, информационные операции и атаки на критическую инфраструктуру.
По сути мы наблюдаем продолжение того процесса, который я ранее называл энергетическим огораживанием Европы. Только теперь речь идёт уже не только об энергетике. Формируется более широкое логистическое огораживание.
Европа постепенно теряет безопасный доступ к внешним ресурсам, а каждый оставшийся маршрут превращается в объект геополитической борьбы.
И если эта тенденция сохранится, то главным вопросом ближайших лет станет уже не судьба отдельных трубопроводов или транспортных коридоров. Главным вопросом станет то, кто будет контролировать последний сухопутный мост между Азией и Европой и насколько долго он сможет оставаться открытым.
На этом фоне совершенно иначе начинают восприниматься события в Армении. Политический кризис вокруг армянской церкви, конфликт между правительством и частью национальных элит, нарастающая внутренняя поляризация общества и постоянное давление вокруг темы коммуникаций и границ уже трудно рассматривать исключительно как внутренние армянские процессы. Слишком уж важным становится регион, через который проходят или могут пройти ключевые энергетические, транспортные и цифровые маршруты между Востоком и Западом.
Фактически Южный Кавказ сегодня превращается в точку пересечения сразу нескольких конфликтов. Здесь сталкиваются интересы России, Турции, Ирана, Израиля, Китая, США и Великобритании. Здесь проходят трубопроводы, железные дороги, кабели связи и будущие логистические маршруты. И именно поэтому любая внутренняя нестабильность в Армении, Азербайджане или Грузии автоматически приобретает международное значение.
В этой логике публикация CNN выглядит уже не просто журналистским расследованием, а частью более широкого процесса повышения ставок вокруг региона. Если Азербайджан начинают публично связывать с войной против Ирана, то Южный Кавказ перестаёт восприниматься как периферия ближневосточного конфликта и становится его непосредственным продолжением. А значит, возрастают и риски для всей инфраструктуры, проходящей через регион.
Именно поэтому последние события стоит рассматривать через призму более крупного процесса. Борьба идёт не только за энергетику и даже не только за транспорт. Борьба идёт за контроль над последним относительно безопасным евразийским коридором. И чем глубже будет мировой кризис, тем сильнее различные игроки будут пытаться либо взять этот маршрут под свой контроль, либо сделать так, чтобы он не достался конкурентам.
Вопрос уже не в том, будет ли Южный Кавказ втянут в большую геополитическую игру. Этот процесс фактически начался. Вопрос лишь в том, насколько быстро регион из пространства транзита превратится в пространство прямого противостояния.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
