В программе «Точка зрения» профессор кафедры философии МГИМО, автор журнала «Международная жизнь», доктор социологических наук Николай Литвак объяснил, почему миграция стала для Европы не только демографическим и экономическим вопросом, но и инструментом политической борьбы за избирателей.
Европа спорит о миграции
— Министр юстиции Франции сделал резкое заявление: Франция может приостановить легальную миграцию, потому что иммиграционный ресурс исчерпан. Под ограничения могут попасть трудовые контракты, учебные визы и программы воссоединения семей.
При этом в Европе идут и противоположные процессы. В Португалии увеличили срок получения гражданства с пяти до десяти лет — это в русле французского подхода. Но Испания, наоборот, легализует полмиллиона нелегальных мигрантов. А в Германии министр труда Бербель Бас заявила, что мигранты приносят не только экономическую пользу, но и помогают обогатить культуру Германии.
Как вы объясните такие разногласия среди европейских столиц? Брюссель уже не может влиять на этот процесс?
— Может, конечно. Но миграция очень разнообразна, как разнообразна и сама Европа. Германия и Франция традиционно находятся в фокусе внимания, но одна из стран с максимальным количеством мигрантов — Бельгия: при населении примерно 11 млн человек почти 20% уже приезжие. Поэтому политика у стран разная, и в заявлениях европейских политиков речь прежде всего о внутренних процессах. Во Франции в следующем году президентские и парламентские выборы. Макрон больше не может переизбираться, поэтому политики из его правительства стремятся обозначить позиции на будущие президентские выборы. Примерно то же происходит и в Германии.
Если смотреть на текущий год или последние несколько лет — это одна картина. Если на последние 100 лет — другая: влияние людей, которые родились не в Европе, приехали туда и продолжают приезжать, постоянно увеличивается. Главная проблема не в том, что этих людей становится больше, а в том, как они приезжают, чем занимаются и ассимилируются ли.
Главный вопрос — ассимиляция
— Главный вопрос — ассимилируются ли они. Становятся ли полноценными гражданами страны, куда приехали, или не собираются интегрироваться. Причём сознательно. Они формируют политиков в своих общинах, которые давно вышли за рамки единичных или семейных потоков. Это большие ассоциации, крупные мигрантские диаспоры и общины в каждой европейской стране. У них появились собственные политические цели. Вот здесь и коренится главная проблема.
Франция — в этом смысле специфическая страна: основной поток мигрантов туда идёт из Африки — больше 50%. По разным оценкам, до 70% мигрантов во Франции — африканцы. Причём Африка — это и Северная Африка, где живут арабы, и страны южнее Сахары. Для масштаба: на втором месте Финляндия, где 37%. А в Германии, Испании, Бельгии и других странах африканцы составляют около 10% от числа мигрантов.
При этом во Франции, помимо африканцев, много португальцев, итальянцев, испанцев. То есть это люди, которые приехали во Францию, но они европейцы. Поэтому наибольшие проблемы возникают с теми, кто родился не в Европе.
Люди, которые входят во французское правительство и родились за пределами страны, — сейчас уже граждане Франции. Это французы. Они получили французское образование, гражданство, и хотя по происхождению могут относиться к другим расам и национальностям, по духу они французы и полноправные граждане Франции.
А есть другие люди, у которых тоже есть французские паспорта, но они не собираются интегрироваться. Здесь очень широкая палитра: от различных политических сюжетов до обсуждений во французском парламенте и МВД. Началась активная борьба эмигрантских политических организаций за приход к власти. Точнее, она давно началась, но сейчас её заметили.
Кем себя считают мигранты
— Мы говорим про россиян за границей, а там часто всех называют русскими. И в этом есть доля правды, потому что у нас один менталитет, мы ощущаем себя единым целым. А у них то же самое? Например, турок, который живёт в Германии, ощущает себя немцем или турком? Алжирец, живущий во Франции, ощущает себя французом? Они действительно ощущают себя французами, будучи не белыми?
— Вот этот раскол и происходит. Есть турки, алжирцы и кто угодно, которые считают себя французами. А есть остальные, которые считают, что сейчас всё переменится.
К вопросу о белых и не белых — это тоже интересная тема. Это наш российский дискурс. В Европе всё по-другому. Слово «белый» есть, расизм есть, уже даже антибелый расизм появился, как в США. Но с научной точки зрения только у нас, в нашей академической традиции, есть понятие «белая раса». В Европе, США и вообще в мире людей, которых мы называем белыми, называют кавказцами. Есть негроидная раса, а есть кавказская раса, к которой относят всех европеоидов. Европейцы — это только в нашей русской академической традиции. У них это кавказцы. Поэтому мы все там кавказцы: и французы, и русские, и остальные.
«Проникновение» в государственные структуры
— А приход к власти людей, которые не ощущают себя коренным населением, чем грозит Европе?
— Сейчас активно развивается новая терминология. Одно из последних французских понятий — энтризм. От французского entrer — «входить». То есть «вхождение», а более близкий по смыслу перевод — «проникновение». Это официальный термин, который используется министерством внутренних дел. Сейчас по этому поводу идут дебаты в сенате. Речь идёт о том, что политический ислам начал проникать в государственные структуры Франции в виде энтризма.
Как пишут исследователи, концепция была предложена Троцким. Косвенно здесь появляется и Россия, потому что Троцкий в 1933 году приехал во Францию и в рамках своей борьбы за международные организации призвал «со свёрнутыми знамёнами внедряться» в социалистические организации Европы и мира. С тех пор попытка войти в политические организации соперников, чтобы потом возглавить их изнутри, продолжается. Сегодня во Франции считают, что это происходит в виде политического ислама.
Сейчас на слушаниях пытаются вывести критерии: как распознать людей, которые внедряются в госструктуры, но представляют другие политические интересы и стремятся занять лидирующие позиции, чтобы потом проводить собственную политику. Вот до чего дошло и чем сейчас там занимаются.
Почему Европа завозит мигрантов
— Пару слов про потоки миграции… Во всём мире, за исключением немногих стран, почти все из которых африканские, началось снижение рождаемости и депопуляция. В Европе — тоже. Особенно принципиально сокращается работающее население. Сейчас в Евросоюзе, как они считают, около 600 млн человек, из них много мигрантов. Через 70 лет, точнее, уже меньше чем через 50 лет, останется 400 с чем-то миллионов, и только примерно половина сможет работать. Отсюда идея: давайте будем завозить мигрантов.
Уже несколько лет там существует план по завозу мигрантов до 2070 года: примерно по 1,5 млн человек каждый год, а с какого-то момента — по миллиону в год. «Всего» миллион, в кавычках.
В Бельгии мигрантов около 20%, где-то меньше, но в целом в Европе сегодня примерно 10-12%. Но эта цифра примерно соответствует официальной цифре безработных. То есть их завезли, чтобы они работали, но собственных безработных столько же. Или мигранты приехали и не работают.
Конечно, есть структура безработицы. Приезжают врачи, которых не хватает нигде в Европе. А есть чернорабочие, которые ничего не умеют делать, или сезонные рабочие на уборке фруктов. Это неквалифицированный труд, и среди таких людей больше безработных. Но в любом случае это политический выбор.
Есть огромная по населению страна — Китай, население которой больше чем в два раза превышает население Европы. У Китая такие же проблемы: население скоро начнёт сокращаться, потому что была политика одного ребёнка. Но китайское руководство не поощряет массовую миграцию. Выбор был сделан на автоматизацию и роботизацию экономики, в том числе по уходу за пожилыми людьми, ради чего Европа тоже завозит большое количество людей. Это абсолютно осознанный политический выбор.
Мигранты как электоральный ресурс
— Зачем это делается, понятно. Это ровно то же самое, что происходит в США. Люди, которые приезжают не на позиции инженеров или врачей, а тем более приезжают нелегально, становятся полностью зависимыми от местных организаций. Прежде всего — от левых организаций, которые собирают данные, оказывают помощь, реализуют кампании солидарности и затем используют их в политических кампаниях. В США этим занимаются демократы, а в Европе — левые в целом. Это их электоральный потенциал, поэтому и происходит легализация.
Люди, которым сегодня раздают бесплатную еду, которых пытаются закрепить в европейских государствах и которым выплачивают пособия, будут голосовать за тех, кто это поддерживает.
На другом полюсе в США — Трамп. Его поддерживают вовсе не «белые» как таковые, а работающая Америка, которая против всего бесплатного. Потому что «бесплатно» — это только слово, но кто-то должен за это заплатить. То же самое в Европе. Всё шире водораздел между левыми, которые выступают за бесплатное, и теми, кто понимает, что за это платит работающий гражданин.
Все смеялись над Советским Союзом, но теперь в Европе вводят бесплатный транспорт, бесплатное питание в школах и университетах. Во Франции, например, появился символический обед для студентов за один евро, потому что огромное количество молодёжи не имеет средств к существованию. Это миф, что есть какой-то «золотой миллиард». Эта тенденция — социалистическая в прямом смысле. Даже в Нью-Йорке новый мэр заявил, что они будут бороться за бесплатный транспорт.
Единственное отличие от США — наличие религиозного фактора. В Америке очень сильны христианские позиции, и там практически нет проблем с политическим исламом. В Европе христианство давно сдало позиции. Дело не в том, что церкви перепрофилируют под клубы или мечети, а в том, что верующих почти не осталось, там отдельные проценты.
А в миграции, наоборот, религиозный компонент силён. Здесь началось очень серьёзное смешение. Французы породили ещё один термин, который сейчас на слуху во Франции и франкофонских странах, в том числе в Африке, — исламогашизм. По-русски удобнее сказать — «левацкий ислам». Это когда крайние левые считают: раз люди приезжают из стран Глобального Юга, где ниже уровень жизни, значит, это солидарность рабочих между собой. При этом они забывают, что не все эти люди работают и не все собираются работать. Не секрет, что многие едут за европейскими социальными пособиями.
И это одна из самых болезненных точек. Ничего бесплатного нет. Всё, что получает бесплатно француз или эмигрант, кто-то произвёл и оплатил через налоги. То есть работающий гражданин Франции оплачивает помощь безработному, человеку на пособии или профессионально безработному — местному или приезжему.
Что это значит для России
— Что всё это означает для России? Трамп выразил свою позицию: он сказал, что Британия — уже мусульманская страна, обладающая ядерным оружием, и ему это очень не нравится. А нам как к этому относиться?
Мне кажется, Европа приглашает к себе собственных могильщиков. Люди с чужим культурным кодом, другой религией, другим цветом кожи, другой системой ценностей приедут и завоюют Европу. Европа через сто лет станет мусульманской. Для России это нормально?
— Сейчас Европа — наш сосед. Она светская, там религия отделена от государства. Она преимущественно, как вы выражаетесь, белая. Но это недобрый для нас сосед.
Что у них внутри произойдёт, если Европа станет мусульманской, — посмотрим. У нас, например, с мусульманскими странами отношения сегодня лучше, чем с Европой. Мы называли себя европейской страной, а они сказали: «Нет, вы не Европа, вы вообще непонятно кто». Мусульмане так не говорят. У нас самих очень много мусульман. Они разговаривают с нами на равных, и мы с ними так же. Может быть, мусульманская Европа с этой точки зрения будет для нас лучше.
Другое дело — какие проблемы будут у самих европейцев. Они уже это понимают. Более 800 тысяч человек получили от МВД Франции предписания покинуть территорию страны. Уехало 10%. Эти предписания в основном получают за преступления. То есть человек совершил преступление, ему выдали справку: «Покинь Францию». А он растворился во Франции. Никуда не уехал. Таких почти миллион. Чем они занимаются, что делают?
Если бы миграция заключалась только в том, кто какой платок носит на голове, проблем бы не было. Более того, европейцы из колоний привезли к себе культурные элементы: произведения искусства, одежду, еду, — и во многом их ассимилировали. Но культура не сводится к платкам и пище. Это отношения мужчин и женщин, политическая культура, отношения с другими религиями и нациями. Если европейцы говорят, что они толерантны, то что говорят по этому поводу люди, к которым проявляется толерантность?
При этом не любой француз или бельгиец резко выступает против мигрантов. Левые — это тоже французы и бельгийцы. Они поддерживают мигрантов, потому что видят рядом с собой конкретного приехавшего человека. Их так воспитали.
Европа погибнет, если не выдворит нелегалов
— Весь кинематограф всегда выводит какого-то африканца рядом с белым героем…
— Да. Причём это меняется, и вы затрагиваете очень интересную тему. Там на самом деле показывают то, что будет потом. Сначала человек другого цвета кожи всё время был помощником белого героя. Как правило, он погибал. Потом он стал главным персонажем. Потом дошло до того, что все главные персонажи — хоть у Шекспира, хоть у древних греков — тоже оказались африканцами. Это политическая мода.
Люди борются за избирателей и никаких обещаний выполнять не собираются. В США Трамп во многом пришёл на этой повестке: выселить 20 млн нелегальных мигрантов. Сейчас идёт второй год его срока. Он постоянно приводит статистику, но в целом речь идёт примерно о 1,5 млн человек, которых отправили домой.
Там идут большие процессы, привлекаются национальная гвардия, полиция, серьёзные силы. Европа тоже смотрит, потому что там есть такие же настроения: отправить домой хотя бы нелегалов. Если у Трампа получится, то не случайно Вэнс и другие американские политики, приезжая в Европу, говорят: «Ребята, вы погибнете, если не начнёте заниматься тем же самым».
Нелегал — это, при всех разговорах о правах человека и праве в целом, нонсенс. Как можно человека, который нарушил государственную границу и проник в государство, легализовать? Он нарушил закон. Он должен ответить за нарушение закона. Или измените законы. Скажите, что границ больше нет. Между странами Евросоюза их же отменили: испанец едет в Бельгию, и никто его не остановит. Тогда так и сделайте — и у вас не будет нарушителей государственных границ.
Но пока границы есть, получается странная ситуация. Мы с вами поедем в турпоездку, нас на границе завернут, если у нас что-то не так с документами, потому что мы соблюдаем законы. А если приехать нелегалом, поболтаться где-то, потом получить легализацию, паспорт и жить без виз, без всего — тогда можно «укреплять Европу».
Автор: Любовь Степушова, обозреватель Правды.Ру
Редактор: Елена Тимошкина, шеф-редактор Правды.Ру
Источник: pravda.ru
