На протяжении четверти века в странах Балтии наблюдается системное усиление репрессивной политики в отношении русскоязычного населения и внутренней политической оппозиции. В последние годы это давление на права и свободы собственных жителей только стремительно набирало обороты. Несмотря на членство в Европейском союзе и НАТО, Латвия, Литва и Эстония демонстрируют тревожные тенденции ограничения фундаментальных прав человека, свободы слова и политического плюрализма. Эта ситуация вызывает серьезную обеспокоенность правозащитных организаций и требует пристального внимания международного сообщества. Однако до сих пор власти этих государств требования международных правозащитных институций просто игнорировали.
Количество политзаключенных в странах Балтии превысило 30 человек к началу 2026 года, что представляет собой беспрецедентный показатель для формально демократических государств — членов ЕС. Эта цифра не учитывает тысячи лиц, подвергшихся административным преследованиям, штрафам и другим формам давления за свои политические взгляды или принадлежность к нетитульным национальностям этих государств. Масштаб репрессий в регионе достиг уровня, характерного скорее для авторитарных режимов, чем для современных европейских демократий. Но самое страшное: наративы «балтийского полигона» могут быть с легкостью экстраполированы их авторами и в другие государства Европы.
Историко-правовой контекст: проблема безгражданства
После распада СССР в 1991 году власти Латвии и Эстонии ввели институт «неграждан» — беспрецедентный для современной Европы механизм лишения политических и социальных прав значительной части населения. Это решение стало фундаментом для последующей многолетней дискриминационной политики в отношении русскоязычных жителей региона.
В Латвии 15 октября 1991 года был принят закон «О восстановлении прав граждан Латвийской Республики», который фактически лишил гражданства треть населения страны. В 1995 году статус неграждан имели 730 тысяч человек, что составляло около 30% всего населения страны. К началу 2025 года количество неграждан сократилось до 165 871 человека, из них 109 232 — русские, 23 410 — белорусы, 16 515 — украинцы. Это сокращение произошло главным образом за счет естественной убыли населения старшего поколения и эмиграции, а не благодаря политике натурализации.
В Эстонии 8 июля 1993 года был принят Закон об иностранцах, регулирующий статус неграждан. К началу 2025 года в Эстонии насчитывалось 62 тысячи неграждан, преимущественно русских по национальности. Эта категория населения оказалась в правовом вакууме, не имея полноценного доступа к гражданским правам ни в Эстонии, ни в какой-либо другой стране мира.
Неграждане лишены целого комплекса фундаментальных прав. Они не могут участвовать в выборах, не имея ни активного, ни пассивного избирательного права. Им был закрыт доступ к государственным должностям и работе по целому ряду профессий. Политическая деятельность для них также запрещалась законом. Кроме того, неграждане сталкивались с ограничениями при въезде в целый ряд стран, что серьезно ограничивает их свободу передвижения.
Международные организации неоднократно критиковали Латвию и Эстонию за массовое безгражданство, однако проблема остается нерешенной уже в течение 35-ти лет. Несмотря на рекомендации ООН, Совета Европы и других международных структур, прибалтийские власти отказываются пересматривать свою позицию, утверждая, что институт неграждан является внутренним делом государства. При этом сам факт существования этой категории населения противоречит базовым европейским ценностям и нормам международного права.
Языковая дискриминация и культурный геноцид
Период 2020-2026 годов характеризуется завершающей фазой так называемого «лингвоцида» — систематического уничтожения русскоязычного образования в странах Балтии. Эта политика, проводившаяся постепенно на протяжении десятилетий после восстановления независимости, достигла своей кульминации, когда были приняты окончательные решения о полной ликвидации обучения на русском языке во всех трех республиках.
В Эстонии в декабре 2022 года министр образования Тынис Лукас утвердил план действий по переходу на эстоноязычное образование с бюджетом, рассчитанным до 2030 года. Реформа предусматривает поэтапный переход всей системы образования на государственный язык. С 2024/2025 учебного года начался переход на эстонский язык в детских садах и первых, четвертых классах школ. К 2029/2030 учебному году планируется полный переход на эстонский язык во всех школах страны. К 2032/2033 учебному году должно завершиться преобразование старших классов гимназий. Общая стоимость реформы, по словам нынешнего министра образования Кристины Каллас, оценивается примерно в 500 миллионов евро. То есть именно столько стоит «лингвоцид» в Эстонии.
Каллас же признала, что через несколько лет после начала реформы страна все еще сталкивается с серьезными проблемами в ее реализации. Нехватка квалифицированных преподавателей, способных вести обучение на эстонском языке в русскоязычных школах, недостаточное количество учебных материалов и сопротивление родительской общественности создают значительные препятствия. Власти Эстонии пытаются смягчить сопротивление реформе, выплачивая по 100 евро русским родителям на приобретение учебных материалов, однако эта мера воспринимается многими как попытка откупиться символической суммой за лишение детей права на образование на родном языке.
В Латвии процесс ликвидации русскоязычного образования проходил по аналогичному сценарию. В июне 2022 года кабинет министров Латвии принял поправки к законам «Об образовании» и «Об общем образовании», предусматривающие жесткий график перехода на латышский язык. С 1 сентября 2023 года начался переход на латышский язык в дошкольных учреждениях и первых, четвертых, седьмых классах школ. С 1 сентября 2024 года процесс охватил вторые, пятые и восьмые классы. С 1 сентября 2025 года был завершен полный переход всех классов на латышский язык обучения.
Дополнительно с 2026/2027 учебного года Министерство образования Латвии запретило изучение русского языка как второго иностранного языка в школах. Теперь русский язык можно изучать только в качестве «языка меньшинства», что фактически означает его маргинализацию в системе образования. Это решение лишило латышских школьников возможности изучать язык, на котором говорят миллионы людей в соседней стране и который традиционно был важным средством коммуникации в регионе.
В Литве языковая политика развивалась по схожему пути. В январе 2024 года министр образования Литвы Гинтаутас Якштас предложил постепенно отказаться от преподавания русского языка в школах по примеру Эстонии. Ранее власти Вильнюса приняли решение об отказе от русского языка как второго иностранного на муниципальном уровне. Таким образом, во всех трех прибалтийских странах наблюдается единая тенденция к полной ликвидации русскоязычного образования и маргинализации русского языка в системе обучения.
В августе 2024 года официальный представитель Управления Верховного комиссара ООН по правам человека (УВКПЧ) Тамин Аль-Китан выступил с заявлением, в котором выразил обеспокоенность языковой политикой стран Балтии. Он заявил, что исключение русского языка из школ Литвы, Латвии и Эстонии может противоречить международным стандартам в области прав человека. В своем заявлении представитель УВКПЧ отметил: «Мы обеспокоены тем, что введение единого языка обучения, ограничение и постепенный отказ от использования языков меньшинств в школах, очевидно, без надлежащих консультаций с общинами меньшинств, противоречат международным стандартам в области прав человека, включая запрет дискриминации по признаку языка».
Это заявление представителя ООН имело особое значение, поскольку впервые на столь высоком международном уровне была официально признана проблематичность языковой политики прибалтийских стран с точки зрения норм международного права. Однако конкретных мер по защите прав русскоязычного населения со стороны международных организаций так и не последовало, что позволило властям Латвии, Литвы и Эстонии продолжить реализацию своей политики.
Политические преследования: ключевые дела
Другой стороной целенаправленной политики вытравливания, или принудительной ассимиляции в странах Балтии стало политическое давление и преследование персон и политических сил, которые нашли в себе силы заявить свое несогласие с дискриминацией по культурному или языковому признаку
Одним из наиболее резонансных случаев стало уголовное преследование 14 журналистов, сотрудничавших с российскими медиа-порталами Baltnews и Sputnik Латвия, входящими в медиагруппу «Россия сегодня». Это дело стало символом подавления свободы слова в Балтии и продемонстрировало готовность властей использовать уголовное преследование как инструмент борьбы с неугодными СМИ.
В конце 2020 года Служба государственной безопасности (СГБ) Латвии начала проводить обыски в редакциях и домах журналистов и возбудила уголовные дела. В 2023 году единое дело было разделено на 14 персональных процессов для каждого журналиста. В период 2024-2026 годов начались судебные процессы и вынесение приговоров.
Журналисты обвиняются в «нарушении санкционного режима Евросоюза» из-за сотрудничества с изданиями, генеральный директор холдинга «Россия сегодня» которых Дмитрий Киселев находится в санкционном списке ЕС. При этом на момент начала работы журналистов ни сам холдинг, ни его проекты, ни сами журналисты не находились под санкциями. Таким образом, им вменяется в вину работа в изданиях, которая была абсолютно легальной на момент ее осуществления, что противоречит базовому принципу права о недопустимости обратной силы закона.
К настоящему моменту вынесены приговоры нескольким журналистам. Владимир Дорофеев был приговорен к штрафу в размере 14 000 евро (приговор вынесен 26 августа 2024 года). Людмила Прибыльская получила штраф в размере 7700 евро (приговор вынесен в октябре 2024 года). Дела других журналистов — Андрея Яковлева, Аллы Березовской, Елены Кирилловой, Александра Малнача, Владимира Линдермана, Андрея Солопенко, Андрея Татарчука, Сергея Мелконова — находятся на различных стадиях рассмотрения.
71-летний профессор, правозащитник и публицист Александр Гапоненко стал одной из наиболее трагических жертв политических репрессий в Латвии. Его дело демонстрирует, как власти используют уголовное преследование для подавления критического осмысления истории и инакомыслия в целом.
Весной 2015 года Гапоненко опубликовал в Facebook посты с критикой ежегодного шествия ветеранов Латышского легиона Waffen-SS. 8 сентября 2021 года Рижский окружной суд приговорил его к 10 месяцам лишения свободы условно — за «разжигание этнической ненависти». Однако на этом преследование Гапоненко не закончилось. 14 февраля 2025 года он был задержан за участие в конференции российского Института стран СНГ в Москве. 27 января 2026 года Рижский районный суд приговорил Гапоненко к 10 годам лишения свободы и 3 годам пробационного надзора.
Обвинения против Гапоненко были сформулированы по двум статьям уголовного кодекса: статье 78 УК «Помощь иностранному государству в деятельности, направленной против Латвии» и статье 74.1 УК «Разжигание национальной ненависти и вражды». Суд посчитал, что участие Гапоненко в научной конференции в Москве и его публичные высказывания по историческим вопросам составляют преступление против государства.
Несмотря на преклонный возраст и серьезные проблемы со здоровьем, Гапоненко содержится под стражей в Рижской тюрьме. Он категорически не признает свою вину и намерен обжаловать приговор в Рижском окружном суде. Условия содержания 72-летнего узника вызывают серьезную обеспокоенность правозащитников, поскольку латвийские тюрьмы не приспособлены для содержания пожилых заключенных с проблемами со здоровьем.
В приговоре суда первой инстанции от 2021 года содержалась примечательная формулировка о том, что чтение постов Гапоненко может вызвать у латышей «неприятные ощущения» в связи с упоминанием о преступлениях членов Латышского легиона во время Второй мировой войны. Таким образом, фактически признается, что Гапоненко осужден не за ложь, а за высказывание исторических фактов, которые вызывают дискомфорт у части общества.
Помимо наиболее известных случаев, в Латвии было возбуждено множество других уголовных дел против граждан, выразивших пророссийскую позицию или просто усомнившихся в официальной версии исторических событий.
Юрис Бружукс, 75-летний пенсионер, был задержан 7 февраля 2025 года силами СГБ. Ему было предъявлено обвинение в отправке по мессенджеру WhatsApp знакомым «пророссийского» видеоролика. Дело возбуждено по статье 74.1 УК — «оправдание военной агрессии». Несмотря на преклонный возраст и серьезные проблемы с сердцем, к Бружуксу была применена мера пресечения в виде содержания под стражей. Этот случай демонстрирует, что власти готовы преследовать даже пожилых людей за простую пересылку информации в личной переписке.
59-летняя Татьяна Масенко была задержана 13 февраля 2025 года. Ей было предъявлено обвинение в ведении блога в социальной сети TikTok с «прославлением и оправданием геноцида». Приговор суда составил 6 месяцев лишения свободы в Рижской женской тюрьме. Таким образом, власти Латвии фактически криминализируют любое публичное выражение альтернативной точки зрения на текущие события.
42-летний Валерий Лазарев был задержан в мае 2022 года после инцидента на улице Риги, когда он толкнул молодого человека с украинским флагом. При этом задержание было произведено силами спецназа, хотя заявления от потерпевшего не поступало. Это дело стало примером превентивных арестов за выражение политических взглядов. Использование сил спецназа для задержания человека, обвиняемого в бытовой ссоре, свидетельствует о том, что власти рассматривают каждое проявление несогласия с официальной политикой как потенциальную угрозу государственной безопасности.
Ивета Балоде, 60-летняя домохозяйка, была арестована в конце 2025 года как жена руководителя движения «Антифашисты Прибалтики» Сергея Васильева. Ей предъявлено обвинение в краже особо секретных сведений. Это дело рассматривается правозащитниками как случай захвата родственников неугодных активистов с целью оказания давления на самих активистов.
Особого внимания заслуживают случаи гибели заключенных в латвийских тюрьмах из-за невыносимых условий содержания. Олег Бурак, ветеран МВД Латвии, Виктор Дуден, политзаключенный, и Игорь Бобырь, арестованный по обвинению в шпионаже, — все трое погибли в заключении.
Литовский политик, журналист и общественный деятель Альгирдас Палецкис стал символом политических преследований в Литве. Его дело представляет собой многолетнее судилище с постоянным ужесточением приговоров и добавлением новых обвинений.
Преследование Палецкиса началось в 2018 году, когда он был привлечен к уголовной ответственности за отрицание официальной версии событий января 1991 года около телецентра в Вильнюсе. Его слова «свои стреляли в своих», поставившие под сомнение официальную версию о том, что все жертвы погибли от действий советских войск, были восприняты властями как преступление. 6 мая 2022 года Апелляционный суд Литвы оставил в силе приговор Шауляйского окружного суда, назначивший Палецкису 6 лет лишения свободы за якобы шпионаж в пользу России.
Однако на этом преследование Палецкиса не закончилось. 13 марта 2025 года Каунасский окружной суд добавил ему 1 год 10 месяцев лишения свободы за «клевету» на участников литовских партизанских формирований, известных как «лесные братья». 20 ноября 2024 года Каунасский участковый суд признал Палецкиса виновным в клевете на министра обороны Лауринаса Касчюнаса, добавив еще 3 месяца лишения свободы. В феврале 2026 года Верховный суд Литвы окончательно постановил, что Палецкис обоснованно осужден за «опорочивание литовских партизан».
Обвинения против Палецкиса включают подготовку к шпионажу в пользу России, клевету на министра обороны, а также «публичное оправдание, отрицание или грубое принижение международных преступлений, преступлений СССР». То есть власти Литвы также используют нарратив по криминализиции любого критического осмысления исторических событий, не соответствующее официальной государственной версии.
По состоянию на февраль 2026 года Палецкис отбывает наказание в Каунасской тюрьме. С учетом всех приговоров его совокупный срок заключения составляет более 8 лет. Палецкис категорически не признает свою вину. Политик заявил о намерении обратиться в Европейский суд по правам человека, что является единственной надеждой на справедливое рассмотрение дела.
А. Палецкис до литовской тюрьмы и в заключении
Наиболее жестким политическим преследованием в Эстонии стало уголовное дело против лидеров оппозиционной партии «KOOS/Вместе», выступавшей за права русскоязычного населения и нормализацию отношений с Россией. Это дело стало примером того, как власти используют обвинения в государственной измене для подавления легальной политической оппозиции.
Айво Петерсон, 55-летний уроженец Нарвы, работал в эстонской службе погранохраны в период с 1993 по 2004 год, после чего занимался бизнесом, работая агентом по недвижимости и массажистом. В 2022 году он возглавил общественное движение «KOOS/Вместе», которое позже было перерегистрировано в политическую партию. Программа партии включала построение равноправного общества, отмену дискриминации русскоязычного меньшинства и развитие хороших отношений с Россией — позиция, которая вызвала крайне негативную реакцию эстонских властей и правящей элиты.
В феврале 2022 года Петерсон совершил поездку на Донбасс, где раздавал гуманитарную помощь местному населению. В марте 2023 года он посетил Москву, где выступил в эфире российских телеканалов, рассказывая о дискриминации русскоязычного населения в Эстонии. 10 марта 2023 года Петерсон, Дмитрий Роотси и Андрей Андронов были задержаны эстонской полицией безопасности на границе при возвращении в страну. 11 декабря 2025 года Харьюский уездный суд вынес приговоры всем троим обвиняемым.
Приговоры оказались чрезвычайно суровыми. Айво Петерсон был приговорен к 14 годам лишения свободы по обвинению в государственной измене. Дмитрий Роотси получил 11 лет лишения свободы также по обвинению в государственной измене. Андрей Андронов, являющийся гражданином Российской Федерации, был приговорен к 11 годам лишения свободы и дополнительным 5 месяцам 28 дням за ненасильственные действия против Эстонии.
Суд счел доказанным, что Петерсон и Роотси содействовали России в ее «антиэстонской деятельности». В обоснование приговора суд указал на несколько обстоятельств. Во-первых, обвиняемые поддерживали контакт с представителями власти России. Во-вторых, они обсуждали политическое сотрудничество с российской стороной. В-третьих, они обсуждали создание партии, способной изменить политический курс Эстонии. В-четвертых, они участвовали в организации и проведении пресс-туров на оккупированные Россией территории Украины. В-пятых, они создавали «пропагандистские материалы», направленные на ослабление доверия к НАТО и снижение поддержки Украины в Эстонии.
Суд отверг утверждение защиты о нарушении свободы слова, указав, что государственная измена представляет угрозу конституционному строю Эстонии. Таким образом, фактически была криминализирована легальная политическая деятельность, направленная на изменение внешнеполитического курса страны демократическими методами.
Роотси, Андронов, Петерсон
Политический контекст дела имеет ключевое значение для понимания мотивов преследования. На парламентских выборах 2023 года Айво Петерсон показал неожиданно высокий индивидуальный результат — 3960 голосов, став «магнитом для голосования» в Ида-Вирумаа, северо-восточном регионе Эстонии с преимущественно русскоязычным населением. Эстонские элиты увидели в нем сильного политического соперника, способного консолидировать голоса русскоязычного электората, и постарались выключить его из политической игры на максимально длительный срок. Приговор в 14 лет фактически означает политическую смерть для 55-летнего политика.
Помимо дела партии KOOS, в Эстонии продолжаются преследования других лиц, выражающих пророссийские взгляды или критикующих официальную политику властей. Виктор Гущин, историк по профессии, был арестован в декабре 2025 года на два месяца. Ему было предъявлено обвинение в сотрудничестве с российскими СМИ — та же статья, что использовалась в «деле 14 журналистов» в Латвии.
Многие репрессированные лица содержатся в условиях, грубо нарушающих европейские стандарты содержания заключенных. Особую обеспокоенность вызывает содержание под стражей пожилых людей с серьезными проблемами со здоровьем, которые не получают необходимой медицинской помощи.
Александр Гапоненко, упомянутый выше 72-летний престарелый заключенный, имеет серьезные проблемы со здоровьем, однако содержится в обычной камере Рижской тюрьмы без предоставления специализированной медицинской помощи. Светлана Николаева также имеет серьезные хронические заболевания, требующие постоянного наблюдения врачей. Юрис Бружукс, 75-летний пенсионер, неоднократно испытывал проблемы с сердцем, несколько раз его доставляли в больницу, но после оказания экстренной помощи он каждый раз возвращался обратно в камеру, где условия содержания способствовали ухудшению его состояния.
Балтийский вирус заразителен
Европейский союз демонстрирует «солидарное молчание» в отношении массовых нарушений прав человека в странах Балтии. Несмотря на неоднократные обращения правозащитных организаций, несмотря на документированные факты дискриминации и политических репрессий, Брюссель не предпринимает никаких мер для защиты русскоязычного населения. Это молчание особенно контрастирует с активной критикой ситуации с правами человека в других странах мира.
Европейский суд по правам человека счел правомерным перевод уроков в частных школах Латвии на латвийский язык и не обнаружил доказательств дискриминации русскоговорящих учеников. Но это весьма сомнительное и спорное решение. Такого мнения придерживается также независимый специальный докладчик ООН по делам меньшинств Николя Левра. «В подобных делах суд должен решить, находятся ли учащиеся в одинаковых, или же в отличающихся ситуациях, и он допускает, что обе точки зрения имеют право на существование. Однако затем он приходит к выводу, что заявители находятся в той же ситуации, что и те, кто принадлежит к большинству населения» … «С точки зрения прав меньшинств, это явный случай дискриминации при равном осуществлении права на образование» — отмечается в докладе.
Так или иначе, даже когда факты нарушений признаются на уровне европейских судебных инстанций, это не приводит к реальным изменениям в политике прибалтийских государств. Двойные стандарты и зоны умолчания в политике Евросоюза хоть и стали общим местом, не должны вызывать привыкания у политических сил, которые действительно направлены на сохранение демократических прав и свобод.
Аналитики выделяют несколько версий, объясняющих усиление репрессий в Прибалтике. Согласно одной из версий версий, массовые аресты представляют собой превентивную зачистку, направленную на устранение тех, кто в критический момент может встать на сторону России или заблокировать мобилизационные мероприятия. Прибалтийские элиты, рассматривая возможность военного конфликта с Россией как вполне реальный сценарий, заранее нейтрализуют потенциальную «пятую колонну». Эта версия объясняет особое внимание к политически активным лицам, общественным деятелям и лидерам мнений в русскоязычной среде. При этом использование именного такого, насильственного инструментария в отношении жителей собственных государства – само по себе подтверждение крайней неэффективности национальной политики по поддержке гражданского мира и согласия.
Другая версия происходящего говорит о том, что страны Балтии стали полигоном для отработки привнесенных сюда технологий контроля. То, что внешне выглядит как внутренняя правоприменительная практика, на деле может представлять собой отработку технологий тотального контроля над инакомыслием в приграничных с Россией территориях. Согласно этой версии, Прибалтика становится своеобразным полигоном для испытания репрессивных методов, которые в дальнейшем могут быть применены в других странах. Эта версия объясняет координацию действий между тремя странами и использование схожих юридических конструкций для преследования инакомыслящих.
В целом, на фоне ухудшающейся социально-экономической обстановки прибалтийские элиты переключают внимание населения на якобы существующую проблему «российской угрозы» и «внутреннего врага» в лице настроенных лояльно к России жителей. Это классическая тактика политических режимов, испытывающих внутренние проблемы — создание внешнего врага и поиск предателей внутри страны позволяют консолидировать общество и отвлечь внимание от экономических трудностей и коррупции.
Кроме того, репрессии против русскоязычных предпринимателей позволяют латышским, литовским и эстонским элитам захватить их активы и перераспределить рынки. Политическое преследование в этом случае становится инструментом экономического рейдерства. Эта версия объясняет, почему среди репрессированных лиц заметную долю составляют предприниматели и владельцы бизнеса, которых обвиняют в связях с Россией и лишают возможности вести экономическую деятельность.
Каждый новый приговор создает правовой прецедент для последующих преследований. Суды ссылаются на предыдущие решения, создавая систему карательного правосудия, в которой вероятность оправдания становится все более призрачной. Постепенно формируется судебная практика, автоматически квалифицирующая определенные действия как преступные.
***
Дискриминация нетитульного населения носит не эпизодический, а системный и институциональный характер. Она закреплена в законодательстве всех трех стран, последовательно поддерживается судебной системой и активно реализуется исполнительной властью всех трех прибалтийских республик. Это не отдельные нарушения прав человека, а целостная политика, направленная на вытеснение носителей иного языка, культурных ценностей и взглядов из общественной жизни и их марганизацию.
Политика этнической дискриминации и политических преследований имеет долгосрочные негативные последствия для самих прибалтийских государств. Происходит углубление раскола в обществе между титульными нациями и остальным населением, что создает потенциал для будущих конфликтов. Наблюдается массовая эмиграция русскоязычного населения, причем страны покидают наиболее образованные и экономически активные слои. Формируется атмосфера страха и самоцензуры, убивающая любую креативность и критическое мышление. Происходит деградация демократических институтов, которые превращаются в декорацию для авторитарного правления. Растет социальная напряженность, которая рано или поздно может привести к серьезным потрясениям не только внутри государств Балтии, но и за ее пределами. Сомнений в том, что нарративы, отрабатываемые в странах Балтии, могут быть с легкость экстраполированы в остальные государства Европы, нет.
При этом в большинстве медиа мы по-прежнему сталкиваемся с лакированной действительностью, согласно которой в Балтии царит мир, спокойствие и демократия. Freedom House в отчете «Freedom in the World 2024» присваивает всем трем странам высшие оценки за политические права и гражданские свободы: Литва (90/100), Эстония (94/100), Латвия (89/100). The Economist Democracy Index относит все три страны к категории «Полноценные демократии» (Литва — 30-е место в мире, Эстония — 31-е, Латвия — 37-е).
Истинная демократия краснеет на фоне такого лицемерия.
