1 апреля 2026 года, спустя 6 лет после Brexit Европа закрыла свой последний территориальный гештальт. Все 27 стран ЕС одобрили соглашение с Великобританией по Гибралтару — небольшой скалистой территории, которая с 1713 года обеспечивает Великобритании господство в Средиземном море и «головную боль» в отношениях с Испанией.
Гибралтар — это не просто «кусок скалы», как его любят описывать в европейской прессе. Это один из последних физических замков старой морской архитектуры глобализации, через который проходит связка Атлантики и Средиземного моря — а значит, и значительная часть потоков между Европой, Америками, Ближним Востоком и Азией в обход Суэца. И именно поэтому он неизбежно втягивается в ту же конфигурацию борьбы, которую я описываю на этом канале — между условной «новой Антантой» (ЕС + Британия + континентальные элиты) и США, пытающимися переформатировать логистику под себя в рамках стратегии энергетического огораживания Европы, так жк описанной мной тут не раз.
После Brexit Гибралтар внезапно перестал быть «решённым вопросом» и снова стал зоной торга. В 2026 году ЕС и Великобритания фактически закрыли пятилетний переговорный цикл, согласовав особый режим: свободное движение товаров и людей, совместный контроль границ, интеграция в таможенные контуры ЕС без формального членства. Это выглядит как технический компромисс, но по сути — это объединение усилий контроля над узким местом.
И здесь начинается самое важное.
Гибралтар — это точка, где пересекаются три слоя контроля:
— военный (британское присутствие с XVIII века),
— торгово-логистический (вход в Средиземное море),
— институциональный (ЕС vs британская юрисдикция).
С 1713 года, после войны за испанское наследство, он закреплён за Британией как инструмент контроля над входом в Средиземное море. И это не изменилось — изменился только контекст. Раньше это была внутриевропейская конструкция. После Brexit — это внешний узел, через который ЕС вынужден договариваться с Британией как с отдельным центром силы.
И вот здесь Гибралтар встраивается в более широкую картину узких мест.
Если Ормуз — это давление на энергию, Малакка — давление на азиатскую торговлю и энергию, то Гибралтар — это контроль над перераспределением потоков в Европу. Причём не только физическим, но и финансово-логистическим: через него проходит не просто груз, а режим доступа к европейскому рынку, ведь Гибралтар — это ещё и такой же по сути британский офшор через который много что решается.
В отличие от Ормуза, где США могут играть напрямую через военную силу, в Гибралтаре они упираются в британский фактор. А Британия после Brexit ведёт двойную игру: формально вне ЕС, но фактически встроена в европейскую систему через такие гибридные соглашения. То есть Лондон пытается сохранить контроль над узлом, одновременно монетизируя его через договорённости с ЕС.
Соглашение 2025–2026 годов фиксирует новый режим контроля над этой территорией: ЕС получает доступ к управлению границей, Британия — сохраняет суверенитет, Испания — усиливает влияние, но тем самым ещё больше встраивается в политику Лондона, что мы увидели вчера в рамках визита в Китай.
Именно поэтому Гибралтар снова становится предметом большой политики: он превращается в западный аналог Ормуза где мы видим, как на наших глазах формируется схема взимания платы за проход, которая конечно же будет масштабирована на все узкие места мировой торговли.
Гибралтар — это ещё одно узкое место и точка возможно горячей борьбы. Ведь всегда могут появиться марокканские хуситы или возродиться фронт освобождения Марокко и потребовать решить уже колониальный вопрос полуэксклава Сеута на юге пролива.
Источник: Кямиль Аскерханов — Мнение
