Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев
И это точно будет не в пользу американцев. И не только потому, что весь мир и, что важнее, каждый американец будут знать, как принято говорить в нашей стране, «фамилию, имя и отчество» виновника этого кризиса. А ещё и потому, что покажет высокую степень рискованности морских перевозок, на монопольный контроль над которыми и нацеливался Д. Трамп.
Можно констатировать крах очередной — какой по счёту? — попытки перестроить мировой рынок углеводородов без России, за счёт России и против России. Впрочем, надо быть очень наивным, чтобы считать, что это последняя подобная попытка. Но Москва, в отличие от Вашингтона и ряда других крупных игроков, оказалась готовой к новой ситуации на рынке.
И здесь невозможно пройти мимо стоявшего как бы в стороне от темы войны в Персидском заливе предложения президента России В.В. Путина европейцам о возможности возобновления поставок углеводородов, прежде всего по трубопроводам. В действительности это предложение — результат глубокого понимания стратегических последствий войны в Персидском заливе для всей глобальной отрасли углеводородов.
Это предложение европейским странам хотя бы намекнуть на собственный суверенитет в условиях, когда поставки углеводородов морским путём, которые взялись гарантировать американцы, становятся всё более рискованными. И когда призрак глобального топливно-энергетического кризиса становится всё более очевиден.
Третье. На десятые сутки войны США и Израиля против Ирана реальностью стало перерастание войны против США в новый формат: диверсионно-террористический. И это прямой результат попытки администрации Белого дома вести против Ирана религиозную войну. Отличием от всех прошлых конфликтов на Ближнем Востоке может стать то, что приоритетной мишенью для диверсионно-террористической активности будут не израильские, а американские объекты и граждане по всему миру. Ибо и в Иране, и в среде исламских радикалов главный враг в данной войне — США, тогда как Израиль воспринимается как некое дополнение. И здесь сдерживающее воздействие Москвы на Тегеран при условии, естественно, что Трамп сделает первые шаги для деэскалации конфликта, бесценно.
Четвёртое и, вероятно, самое очевидное. Затяжная война, предполагаемая продолжительность которой выросла с «пяти дней» до «нескольких месяцев», уже сейчас формирует питательную среду для неблагоприятного для Белого дома внутреннего политического кризиса. Перспективы этого кризиса станут ещё более очевидными, когда перед взором «вашингтонского политикума», где Трамп и без войны против Ирана терял поддержку, предстанет «пейзаж после битвы», включая и крайне тяжёлые гуманитарные последствия конфликта как для Ирана, так и для союзников США в регионе. Но в данном аспекте едва ли Москва чем-то может помочь Дональду Трампу.
