«Траектория – это непрерывная кривая, которую описывает материальная точка во время своего движения». Таково геометрическое определение понятия траектории. Естественно, я не собираюсь рассуждать о геометрии, однако общее представление о том, что такое траектории, нам все-таки понадобится. Потребуется и еще одно связанное с ней условие: «Вид траектории зависит от действующих на нее сил и от начальных условий движения».
Дальше зачин по теме статьи: у мышления тоже есть траектория.
Траектория мышления Аристотеля, например, обладала такой силой, что сумела проложить кривую длиной в двадцать пять веков. Миру известны имена и других гениальных мыслителей, идеи которых приобрели общечеловеческое значение. А что происходит в сегодняшней Грузии? Уже на следующее утро никто не помнит, о чем накануне вечером говорили наши политики. Но почему мысли Аристотеля сумели пережить целые тысячелетия, а «размышления» наших известных политиков умирают, не успев родиться? Секрет прост – это разница в силе и глубине мышления!
У политической целеустремленности тоже есть (или должна быть) траектория, которая рассчитана на какую-то дистанцию (срок). А у нас картина складывается совершенно неадекватная. Большинство грузинских политиков понятия «будущее» и «завтра» воспринимает в качестве синонимов. То есть их абсолютно не трогает и не интересует, что будет. скажем, послезавтра, не говоря уже о более отдаленной перспективе. С точки зрения нацеленности на будущее область их мышления и действий ограничивается рамками «завтра», а в прошлое они не способны проследовать дальше, чем «вчера». Более широкого временного диапазона для них не существует, он им недоступен – только «вчера» и «завтра», между которыми лениво затесалось «сегодня». Иными словами, в политическом смысле мы имеем дело с категорией людей без прошлого и без будущего, которые живут исключительно настоящим. Это означает, что у них нет ценных идеалов, к которым следует стремиться, нет далекой перспективы, которой можно посвятить свою жизнь. У них в сознании отсутствует прошлое, на котором можно и нужно строить будущее. Этими людьми управляют и движут лишь примитивные инстинкты, и главный в их числе – ненасытная погоня за личной выгодой, которую надо получить «здесь» и «сейчас». Таким образом, неудивительно. что их деятельность ограничена сиюминутными желаниями, а мышление не обладает силой, способной предвидеть что-то наперед, учитывать отдаленную перспективу, очерчивать полноценную траекторию, то есть не обладает столь необходимой способностью производить расчет на длительный отрезок времени, все заранее осмысливать и планировать. В современной грузинской действительности такого лидера попросту не было.
Политики и лица, работавшие на распад Советского Союза (так называемые советские диссиденты) и олицетворявшие собой проект западных спецслужб, даже не предполагали, что в случае реализации этого коварного замысла Центрального разведывательного управления США правопреемником Советского Союза станет Россия. Они не думали, что Грузия окажется перед необходимостью урегулировать сложные отношений с ней, поскольку новая реальность породит новые обязательства, и это будут обязательства не только перед Россией – правопреемницей Советского Союза, но и перед другими, соседними (и не только соседними) государствами. То есть, после распада Советского Союза Грузия не сможет стать, как они это представляли, «свободной, как птица».
Вообще, понятие быть «свободным, как птица» слишком условно, и его никак нельзя применять по отношению к государству. На легкомысленном представлении о «свободе, как у птицы» была основана пресловутая идея членства в НАТО, которой нас тридцать пять лет кормили и водили за нос безответственные грузинские политики. Не берусь обвинить их в неискренности, но явная некомпетентность тут налицо, потому что все они рассматривали свободу в отрыве от ее диалектической противоположности и не уделяли внимания тому, что свобода в диалектическом понимании – это, прежде всего, предпосылка и средство для исполнения обязанностей перед обществом, а не самоцель, позволяющая насладиться чувством вседозволенности.
Никого не волновало и то, что в одном ряду со «свободой, как у птицы» существует понятие «свободы безумца», которое вовсе не является таким уж привлекательным. Между тем, «свобода птицы» и есть по своей сути «свободой безумца», потому что в обоих случаях речь идет о неограниченной (абсолютной) свободе. Разница лишь в том, что первая носит романтический оттенок, а вторая детерминирована суровой реальностью и настойчиво подтверждает: если оторвать понятие свободы от его диалектической противоположности, стереть разумные границы (абсолютизировать его), впасть в ситуацию, когда члены общества не желают понять и начинают отрицать, что наряду со свободой одного человека существует и свобода других людей, все это тут же превращается в полнейшее безумие.
То же самое можно сказать и о государствах. К сожалению, мы тридцать пять лет бегали в сером халате безумца, нервно снующего по политическому сумасшедшему дому, прямым результатом чего стало территориальное расчленение Грузии. Мы обязаны были понимать, что членство в НАТО не может стать реальной гарантией нашей свободы (как нам это рисовали), а превратится в предпосылку нарушения сложившегося в мире баланса сил. Мы ни в коем случае не должны были включаться в безумный проект бесконечного расширения НАТО, потому что это была всего лишь хорошо продуманная западная авантюра, представлявшая собой главный опорный элемент американского гегемонизма. С 2000 года, после того как во главе России встал Владимир Путин, для разумной части общества стало понятно, что идея американской гегемонии похоронена раз и навсегда.
Говоря о траектории политического мышления, я имею в виду, что надо уметь предвидеть тенденции, события, возможности и причинно-следственные связи, если не за несколько десятилетий, то хотя бы на несколько лет вперед, чтобы встречать любую новую назревшую реальность не ошеломленно и с широко раскрытым от удивления ртом, а подготовленным и во всеоружии. Знаете ли вы в Грузии политика, государственного деятеля, который бы не плелся в хвосте у событий, а умел с опережением осмыслить, что, когда и за чем последует? Не хочу перегружать вас примерами, но напомню некоторые ключевые моменты нашей действительности и главных представителей политической элиты после обретения независимости:
Звиад Гамсахурдиа.
Это был период тяжелого противостояния с абхазами и осетинами. Период разрыва последних связующих нитей с Россией. Период чеченских эмоций. Сам факт, что президент страны Звиад Гамсахурдиа изначально оказался похоронен в Чечне, стал откликом на свирепствовавший в Чечне международный терроризм, которым управляли западные спецслужбы. Теперь-то ясно, что мы имели дело не с национальным чеченским движением, а с международным (западным) терроризмом, ловко прикрывавшимся им. У кого повернется язык сказать, что поддержка этой части чеченцев со стороны Гамсахурдиа и его братание с Джохаром Дудаевым являлись в такой ситуации политической траекторией, рассчитанной на дальнюю дистанцию?! Это была политическая слепота и близорукость, которые не содержали расчета не только на далекую перспективу, но и не могли похвастать тем, что предвидят события завтрашнего дня.
Эдуард Шеварднадзе.
Как политика его нельзя обвинить в отсутствии хитрости и авантюрного мышления, но и он очень легко угодил в расставленную Западом ловушку. Правда, именно Шеварднадзе предугадал крах Советского Союза еще задолго до его распада, но он не сумел предвидеть, что возрожденную после этого на руинах СССР российскую империю будет невозможно развалить на прежней платформе, теми же методами и под теми же лозунгами, что и раньше. Вместо того, чтобы на базе исторически сложившихся отношений искать пути для стратегического партнерства с Россией, он повернулся лицом к НАТО и Европейскому союзу, чем окончательно сбился с верного политического курса. Не знаю, насколько русские в случае принятия иного решения оказались бы готовы простить ему государственную измену, совершенную во времена членства в Политбюро и пребывания на посту министра иностранных дел СССР, но факт остается фактом: и в его действиях я не готов усмотреть какой-либо дальновидности и политической траектории, рассчитанной на долгую дистанцию.
Михаил Саакашвили.
О дальновидности этого человека даже неловко говорить, но и он при всем своем сумасбродстве не должен был отдавать в августе 2008 года ужасный приказ, поставивший целью военный штурм вышедшего из-под контроля Грузии Цхинвали, где были размещены миротворцы, наделенные мандатом ОБСЕ. К сожалению, в случае Саакашвили неуместно упоминать не только о траектории мышления, но о каком-либо мышлении вообще.
Бидзина Иванишвили.
Иванишвили пришел в политику из бизнеса, и от него, вроде бы, трудно было ожидать политической дальновидности, гибкости и сложных геополитических расчетов, однако за тринадцать лет пребывания фактически у руководства страной он накопил серьезный опыт. Во всяком случае, ему удалось сохранить и поддерживать мир в нашем сложнейшем регионе, где постоянно тлеет пожар войны. Это дает мне повод думать, что он обладает ценной способностью балансирования, которая на данном этапе так нам необходима. Полагаю, и сейчас, то есть даже в ситуации, когда весь коллективный Запад скинул с себя маску лицемерия и стал открыто нам противостоять, Иванишвили достаточно успешно лавирует среди политических рифов. Во всяком случае, пока это так.
Мы живем в переходный период, когда мнимое стратегическое партнерство с Западом испускает дух и должен начаться сложный и болезненный процесс перехода к подлинному стратегическому партнерству с Россией. Насколько труден и сложен этот разворот, настолько же он необходим и неизбежен. Последние тридцать пять лет ясно показали: доверившись Западу, Грузия потеряла более двадцати процентов своей территории; численность населения сократилась почти вдвое; культура и нравственность пошли по пути деградации; бесконтрольная миграция-эмиграция создала очевидную угрозу разрушения национальной идентичности и демографического вымирания. Если Бидзина Иванишвили глубоко осознает эту реальность и сумеет так изменить внешнеполитическую ориентацию страны (что, вообще-то, неизбежно), чтобы сохранить мир, вероятно, будет оправданно считать, что он стал первым грузинским государственным руководителем, который проявил завидную дальновидность и, благодаря политическому мышлении и чутью очертил серьезную траекторию, которой Грузия сможет придерживаться еще очень и очень долго.
Я, признаться, забегаю вперед – уж очень хочется, чтобы так оно и было. Однако не исключено и то, что Иванишвили и его команда не перестанут повторять «Россия – оккупант» и упустят подходящий момент, пребывая, как они сами иногда говорят, в ожидании «перезагрузки отношений с Западом». В этом случае и он окажется в списке политических близоруких людей, по вине которых Грузия не только лишилась территорий, суверенитета, достоинства и созданного в советский период промышленного потенциала, но и потеряла впустую отрезок времени длиной целых тридцать пять лет.
Я знал в Грузии одного-двух общественных деятелей, которые изначально мыслили правильно и придерживались верной траектории, однако они ничего не могли изменить, пока само время и обстоятельства не созрели для эпохальных перемен. Эти перемены уже у самых наших дверей. Они стучатся к нам из Украины, нахлынули волной, поднятой в Венесуэле, приходят через Иран, через фактически уже начавшуюся мировую войну, которая пока просто не вошла в ту фазу, которая придаст ей вид глобальной катастрофы, поскольку стороны все еще воздерживаются от применения ядерного оружия. Если будет на то воля Божья, кризис завершится без ядерной катастрофы, а на месте разрушенного мирового порядка и международного права сформируется новая система глобальной безопасности.
Грузия – маленькая страна, но, несмотря на это, она может оказаться тем последним кирпичиком, который столь необходим для придания равновесия и прочности сложному инженерному сооружению. Даже несмотря на события в Иране, постсоветское пространство продолжает бурлить сильней, чем любой другой регион, а из-за близости двух морей и их значения Закавказье приобретает особое значение, которое никто и ничем не может заменить. К сожалению, траектория современного грузинского политического и геополитического мышления неправильно отражает роль нашей страны в сегодняшнем мире. В ее истории только два государственных деятеля, которые мыслили верно и двигались по правильной политической траектории: первый – это царь Ираклий Второй, обладавший революционным мышлением, небывалым размахом и дальновидностью; второй – Иосиф Сталин, со своим советским социалистическим проектом, имевшим и имеющим общемировую и общечеловеческую значимость, который уродливая и коварная политическая система Запада временно затормозила, но так и не смогла победить.
Системный кризис Запада постоянно усиливается, а наряду с этим набирает мощь многополярный мир. В такой ситуации преимущество, естественно, на стороне многополярного мира. Каким бы удивительным ни показалось вам мое заявление, решающее слово в этом деле может оказаться здесь за Грузией, которая станет тем кирпичиком, что обеспечивает мировой баланс. Здесь, правда, имеет принципиальное значение, придем ли мы к этому выводу сами, благодаря своей вере, своему сознанию, траектории своего мышления, или же сделаем его под давлением и с принуждением сложившейся реальности.
Валерий Кварацхелия
