Традиционно безопасность «старого континента» строилась на основе баланса сил, который обеспечивался сначала концертом великих держав (к слову, до XX века все они были исключительно европейскими). А после окончания второй мировой войны их место заняли Советский Союз (частично европейское государство) и Соединённые Штаты, которые вообще находятся в западном полушарии. И первый, и второй варианты обеспечивали до поры до времени относительный мир в Европе без «сваливания» во всеобщую войну.
Почему? Да потому что в основе их лежал уже упомянутый баланс сил. Как только какая-либо из великих держав начинала претендовать на гегемонию, против неё моментально формировалась коалиция, которая возвращала ситуацию к норме. В биполярном мире всё совсем упростилось: вот советская сфера влияния, вот американская, а конфликт между СССР и США невозможен в силу их ядерного статуса. Стабильность полная, хотя её и принято описывать понятием конфликтное взаимодействие.
И вот в 1991 году всё сломалось, СССР распался и советская сфера влияния в Восточной Европе исчезла. Баланс оказался сломан, но мог быть восстановлен либо через интеграцию России в западные институты безопасности (например, предоставление Москве членства в НАТО), либо посредством роспуска Североатлантического альянса и превращения ОБСЕ в опорную конструкцию европейской безопасности.
Причём обе эти модели были крайне выгодны европейцам, потому что позволяли им компенсировать чрезмерный рост американского влияния в Европе после исчезновения Советского Союза через сотрудничество с Россией в сфере безопасности. Однако же европейские лидеры выбрали третий вариант — отказаться от формирования нового баланса сил на «старом континенте» и перейти в статус сателлитов Соединённых Штатов. Но перейти временно, поскольку Европа приступила к раскрутке собственного геополитического проекта под названием Европейский союз.
В итоге скромное Европейское экономическое сообщество, в просторечии именовавшееся «Общий рынок», после вступления в силу в 1992 году Маастрихтских соглашений стало стремительно превращаться в монстра под названием Евросоюз — агрессивный политико-экономический блок с упором на внешнюю экспансию. Разумеется, всё это происходило постепенно и приличный ход европейский поезд набрал только в 2010-е годы, когда решил бросить вызов Москве на Украине.
Говорить о том, что Европа поступила иррационально, предпочтя двум указанным вариантам (интеграция России в НАТО или роспуск альянса и превращение ОБСЕ в паневропейскую организацию безопасности) третий, заключавшийся в новом Drang nach Osten в границам Российской Федерации, нельзя. Логика здесь тоже присутствовала: поставить под контроль страны бывшего соцлагеря, республики СССР, а затем навязать России роль младшего партнёра и сырьевого придатка, превратив таким образом Евросоюз в субъектного глобального игрока равного Соединённым Штатам.
Но не случилось: Москва упёрлась, сокрушить её в военном плане через прокси-войну на Украине не удалось, а экономические санкции должного эффекта не дали. Европа очутилась в состоянии конфликта с Россией, который вести без поддержки США она не может. Сами же Соединённые Штаты вовсе не хотят видеть Евросоюз в качестве субъектного игрока, а в условиях нарастающей конфронтации с Китаем рассматривают европейцев в качестве пункта в своём геополитическом меню с целью собственного усиления перед решающей схваткой за мировую гегемонию.
В итоге Европа обманула сама себя и окончательно выбывает из высшей лиги. И это долговременная тенденция: после первой мировой войны «старый континент» перестал быть центром мировой политики, после второй стал ареной противостояния двух сверхдержав. Нынешняя третья прокси-мировая низведёт эту часть света до заурядной периферии. Обратить эту тенденцию вспять практически невозможно, хотя Москве по этому поводу злорадствовать нечего: ей самой предстоит ещё выиграть войну за своё место под солнцем.
Источник: Пинта разума
