Сорок девять лет трудился в поте лица на духовном поприще ушедший на днях в мир иной Католикос-Патриарх всея Грузии. Трудился, дабы исцелить покрывшуюся глубокими трещинами грузинскую душу, наложив на нее живительный бальзам и соединив в одно неразрывное целое. По крупицам собирал он ее драгоценные осколки, жертвовал им дыхание собственной души, бережно скреплял и заново ткал, с усердием и нежностью сплетая воедино… Придавая ей утраченную целостность…
Результат очень долго не давал о себе знать.
Случались, конечно, и проблески. То здесь, то там, словно свежее дуновение, робко проявлялась долгожданная тенденция, нашептывающая о стремлении к единству, но все равно чего-то будто не доставало этому большому национальному делу. При каждой очередной попытке объединиться откуда-то обрушивался разрушительный импульс. Вооруженный отравляющей идеологией и коварно прокравшийся в национальное сознание Сатана, со злым шепотом и злорадным хихиканьем поднимал вдруг свою уродливую голову, и в уже почти объединившейся национальной душе обозначалась новая трещина. Требовались некое большое событие, мощный созидательный импульс, способные пробудить народ, могучий стресс, не дающий восстановленной такими огромными усилиями и ставшей почти целой хрупкой ткани национальной души в очередной раз растрескаться и распасться на части.
И еще одно: необходимо было испытание, позволяющее понять, насколько прочно то, что построил, соединил Патриарх, насколько стойкой окажется та защитная кольчуга, которую он соткал. Мысль проверяет время, здание – землетрясение, а национальную душу – потеря опоры, суровые невзгоды и страдания.
Все это не было выбором Патриарха – это был его удел…
Надо было изъять у грузинского народа его главную опору, столп, на котором держались крепость и целостность его души. Любое резкое движение могло оказаться для него столь же разрушительным, как землетрясение для архитектурного сооружения, но если строение выдержит, сумеет перенести сильнейший удар и колебания, оно простоит века и тысячелетия…
Вспомним отрывок из романа Константинэ Гамсахурдиа «Десница великого мастера»:
«На стене Светицховели солнечные часы показывали семь, когда качнулась земля. Арсакидзе, находившийся на лесах, первым почувствовал толчок. Он быстро спустился вниз и, раскинув руки стал подталкивать каменщиков к выходу во двор.
На лесах, возведенных вдоль западной стены, сидела кошка и подстерегала там голубей. Вдруг она тревожно замяукала и с молниеносной быстротой прыгнула на землю.
Арсакидзе приказал рабочим немедленно оставить работу. В это время второй раз качнулась земля.
В третий раз. закачалась она с такой силой, что Арсакидзе, который в это время смотрел на храм, показалось, будто храм запрокинулся и накренился. Раздался оглушительный гул, и каменная ограда треснула в трех местах. С криком выбежали лазы и самцхийцы во двор, бросились ниц и стали молиться. Овцы, которых лениво гнала по улице женщина, испуганно заблеяли, и все стадо вмиг разбежалось. Собаки выли. Коровы мычали. Ударили в набат в крепостях Арагвискари и Мухнари. Рабы-воины выбежали во двор. На площадях стали бить в барабаны. В церквах ударили в било несколько раз подряд. Монахи и монахини выбежали из келий.
Всюду слышались плач, мольбы и церковное пение: «На тебя уповаем, господи!»
Светицховели устоял…»
Выдержит ли народ тяжелейшее испытание, выдержит ли душа, взлелеянная Святейшим и Блаженнейшим, изъятие опоры? Или она распадется от сильного толчка и станет такой же раздробленной, как была до скрепления и до нового ткачества? От этого зависит судьба нации и Грузии. Это тяжелое испытание покажет, по-прежнему ли остаемся мы народом Шота, Давида, Илии – или мы, писал Чабуа Амирэджиби, как «раздробленный на кусочки бывший народ?!»
Невероятно трудно, почти невозможно бывает объединить грузинский народ, когда в нем обозначается склонность к распаду. Однако, если объединение удается, он способен выдержать любое посягательство на себя и пройти через всякое испытание.
После обретения независимости ни один из грузинских лидеров так и не сумел скрепить страну воедино. Более того, каждый внес свою негативную лепту в образование трещин в национальной душе и сознании, каждый разрушил какую-то их часть. И только Католикос-Патриарх Илия Второй все это время занимался созиданием – скреплял то, что другие разрушали.
Кончина предстоятеля Грузинской церкви и всенародного пастыря произвела эффект последней капли, переполнившей чашу устремленности нации к единству. Вся Грузия, объединившись, двинулась к храму Святой Троицы. Преклоняя колени перед прахом Католикоса-Патриарха всея Грузии, Архиепископа Мцхетского и Тбилисского, Митрополита Бичвинтского и Цхум-Абхазского, Святейшего и Блаженнейшего Илии Второго, народ тем самым преклонил колени перед идеей единой, нерушимой, высоконравственной православной Грузии. Дань огромного уважения любимейшему Патриарху и прощание с ним переросло в демонстрацию твердой воли и проявление верности святыням, которые еще в девятнадцатом веке были провозглашены Ильей Праведным – «Отечество, язык, вера», а в двадцать первом вновь осмыслены Патриархом как «Бог, Отчизна, человек».
Это выбор народа и инока! Это исторический путь Грузии!
Окончательно раздавленный Сатана отправился в преисподнюю. А апостолы его стали кадить и прославлять ушедшего Патриарха так, будто никогда не боролись с ним, будто не ругали и не оскорбляли его, будто неожиданно переродились и больше не ненавидят его так же, как ненавидели при жизни. Послушайте представителей агентуры западных спецслужб, борющихся с православием в Грузии, послушайте финансируемые ими телеканалы – и вас потрясет то непристойное преображение, демонстрацию которого они пытаются сегодня нам устроить. Их стратегия не изменилась – изменение претерпела тактика. Они получили новое задание от своих иностранных хозяев, которые почувствовали, что борьба с духовным отцом нации, обожествляемым грузинским народом, заведомо обречена на поражение. Лицемерное поклонение скончавшемуся Патриарху необходимо им на период до избрания нового предстоятеля Грузинской церкви, которое, согласно установленному порядку, должно состояться в двухмесячный срок. Они пытаются занять удобные позиции, чтобы затем разрушительно повлиять на решение Священного Синода. Лицемерие по отношению к ненавистному для них, но уже ушедшему от нас в мир иной Патриарху – это лишь увертюра. Увертюра к борьбе, которую они собираются развернуть против будущего Патриарха (наследника и продолжателя пути и курса Его Святейшества Илии Второго). Сатана принимает меры предосторожности и готовится к новому этапу ожесточенной борьбы за захват Грузинской Апостольской Православной Церкви, рассчитывая, по крайней мере, внести раскол в ее ядро.
Не доверяйте Сатане – он наиболее коварен, когда делает вид, что встал на сторону истины и света, когда начинает льстить и заискивать!
Илия Второй, убедившись, что для осуществления земной миссии ему недостаточно одной человеческой жизни, призвал на помощь Господа («Я устал… я устал… приди ко мне, Господи!»). И вот, покидая этот мир и переходя во владения небес, он любовью и в любви не только завершил исцеление и объединение национальной души, но и испытал на прочность ее крепость. Он изъял опору из того, что самолично ткал, строил и соединял всю свою земную жизнь. И труд его и дело с честью прошли через тяжелейшее испытание, выдержав его, как Светицховели сильнейшее землетрясение. Пред миром воочию предстала Грузия – единая, сплоченная, наполненная верой и любовью, обращенная к Богу и будущему.
Спасибо Господу за то, что Святая Троица, крест Христов, мученическая жизнь и кончина Патриарха стали основой духовной целостности нашего народа!
Господь сошел к нашему Патриарху, и Патриарх пришел к Господу.
Это не был выбор Патриарха, это был его удел – божественный, церковный, духовный и мирской!
Валерий Кварацхелия
