Станислав Тарасов
Когда на саммите лидеров Евросоюза в Брюсселе было принято решение предоставить Грузии статус кандидата на вступление в ЕС, премьер-министр Ираклий Гарибашвили заявил, что «с Божьей помощью мы должны объединить нашу страну (первый тезис) и жить в едином, сильном европейском государстве (второй тезис)». И ещё он добавил: «Мы избежали войны (третий тезис), сохранили мир и усилили наш суверенитет (четвёртый тезис)».
Последние два тезиса находятся в рабочем состоянии. Действительно Грузия отказалась присоединяться к антироссийским санкциям, открывать по требованиям Киева и Брюсселя против России «второй фронт» в Закавказье, и тем самым укрепила свой национальный суверенитет. Это — первый парадокс Грузии, который стал реализовываться в условиях, когда Брюссель стал стимулировать активизацию процесса евроинтеграции Тбилиси, опасаясь переориентации политики Грузии в сторону России.
Смысл второго парадокса в том, что Гарибашвили обозначил перспективу возврата под контроль Тбилиси Абхазии и Южной Осетии. Но это противоречит заявлению представителя внешнеполитической службы ЕС Петера Стано о том, что Брюссель может принять в свой состав Грузию «без отколовшихся регионов». Это признанный по факту новый геополитический статус-кво и новое обозначение контуров территории, на которую будет распространяться политическая и другая компетенции Брюсселя в Грузии. Это и демонстрация России того, что Грузия «созрела» для того, чтобы вступать в союзы и альянсы без Абхазии и Южной Осетии. Сегодня сделан шаг в сторону ЕС, завтра может быть сделан уже в сторону Североатлантического альянса, который в последнее время заметно активизировался в Закавказье.
Напомним, что ещё в 2019 году бывший генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен предлагал схему, по которой Тбилиси может вступить в альянс без территорий Абхазии и Южной Осетии, а их статус будет именоваться как «временно утерянные». Правда, среди части российских экспертов бытует мнение, что в НАТО не берут страны, у которых есть территориальные споры. Однако получение Грузией европейского статуса может быстро изменить ситуацию. После заявления Гарибашвили о том, что «мы должны объединить нашу страну», сценарий потенциальной дестабилизации обстановки вокруг Грузии с угрозой подрыва её существующего суверенитета выглядит довольно реалистичным, и эта страна, как Украина, может стать плацдармом противостояния США и России в Закавказье. Проблема теперь в том, устраивает ли Грузию ситуация стать милитаризованной зоной между Западом и Россией, ведь через её территорию станут обозначаться границы совместной с ЕС системы безопасности? Что дальше?
Фактом сейчас становится то, что в Закавказье создаются абсолютно новые геополитические реалии, когда Грузия делает или её вынуждают делать новый выбор. Причём Грузию ведут в Европу через конфронтацию с Россией. Ещё один парадокс в том, что Россия в глазах, прежде всего ангажированных грузинских политиков, перестаёт считаться европейским государством. Причём корни правящих элит в Грузии уходят ещё в 20-е годы прошлого столетия, в период правления в Тифлисе грузинских меньшевиков, когда они пытались осуществить первый в новейшей истории страны «прорыв в Европу». Глава правительства Грузии Ной Жордания считал Грузию «единственной Европой в регионе», хотя не Европа, а Советская Россия первой признала в 1920 году независимость Грузии. Европа же в лице Второго Интернационала, заявляя, что «Грузия стала в Евразии единственной демократией после развала Российской империи», считала, что с опорой на грузинский плацдарм удастся «избавить Россию от большевиков», и что новый развал России станет более управляемым процессом». Кстати, именно такую цель ставила перед собой делегация II Интернационала, прибывшая в Грузию в августе — сентябре 1920 года, которую возглавлял Рамсей Макдональд, один из основателей и лидеров Лейбористской партии Великобритании. «Помните, вы наши надежды, ибо Грузия — единственная страна, во главе которой стоят социалисты. «Ваша гибель будет нашей гибелью; ваша победа — наша победа!» — восклицал, обращаясь к грузинским меньшевикам, Камиль Гюисманс, один из руководителей Бельгийской рабочей и социалистической партии, который вёл личную переписку с Лениным. А один из основателей французской социалистической партии Пьер Ренодель выражался ещё более определённо: «Грузия должна стать во главе народностей Закавказья и освободить их от тех, кто уничтожает всякую свободу». Чем всё это закончилось для Грузии в 1920-ом году хорошо известно.
Такой исторический экскурс приводится только потому, что сейчас Москва может использовать факт статуса кандидата Грузии в члены ЕС не как возможность для конфронтации, а как вариант дипломатического манёвра через Грузию на европейском направлении, чтобы лоббировать свои интересы, используя то, что романтические ожидания Грузии и намерения ЕС сильно отличаются. К тому же Грузия вновь находит самый парадоксальный маршрут движения к своей цели, постоянно сталкивается с политической турбулентностью и опасность «свалиться» в Украину». Пока же Грузия, которая по праву считается страной необычной, декларируя западный выбор, вновь оказывается в зоне повышенных геополитических рисков.