Главная Рубрики Политика Марионетка с просроченным сроком годности

Марионетка с просроченным сроком годности

Георгий Квирикашвили

В дни, когда настала пора подводить годовые итоги развития страны, премьер-министр устроил с помощью националов исторический бенефис в парламенте. Это событие, правда, вряд ли в состоянии перекрыть тот плачевный результат, которым правительство и лично Георгий Квирикашвили завершают 2017 год.

Инцидент в парламенте как нельзя лучше устраивал обе стороны. Именно по этой причине не лишено оснований подозрение, что разыгран он был искусственно. Дело в том, что в обществе, в том числе в рядах сторонников «Грузинской мечты», в последнее время стали в открытую обсуждать вопрос отставки Квирикашвили. Происшествие в парламенте можно представить как «выборы 2016 года в миниатюре», когда активизация националов и их наглые угрозы вынудили значительную часть избирателей объединиться вокруг «Грузинской мечты». Так и сегодня – большинство этих людей после инцидента 20 декабря прекратили (ясно, что только на время, но все же) критиковать Квирикашвили и обрушились на националов в средствах массовой информации и социальных сетях. Националы, в свою очередь, выбили себе (почти в буквальном смысле) роль знаменосца в борьбе с непопулярным правительством (понятно, что и это лишь временно). А все вместе успешно задвинуло на побочный план обсуждение тяжелых социально-экономических результатов года, включая те сомнительные тенденции, о которых заговорил недавно Георгий Гачечиладзе. Есть у этого инцидента и еще один интересный подтекст – он создает необходимый фон для заявлений в духе ельциновского «Я устал, я ухожу». Это на случай, если в «стеклянном дворце» на самом деле выработан план по смене в ближайшем будущем премьера. С такой точки зрения он вполне органично вписывается в цепочку последних инцидентов, связанных с Кврикашвили (эпизод с Шалелашвили – эпизод с Гачечиладзе – эпизод с Мелия).

Модель, в рамках которой символическое столкновение с националами покрывает и оправдывает все остальное, выглядит крайне примитивно и не менее цинично, однако, несмотря на это до сих пор работает безотказно.  Впрочем, прежде чем брать в руки перо или стучать по клавиатуре, наверное, пора бы уже задуматься: меняет-ли что-нибудь по существу то, что Квирикашвили выругал Мелия? Удалось ли тем самым хоть немного улучшиить экономическое положение или восстановить поруганную справедливость? Это ведь просто шумиха, пустые слова, хотя выслушивать их и было довольно грустно и тяжело.

Представший нашим глазам эпизод вступил в определенное противоречие с «гладко причесанным имиджем» Квирикашвили, сыгравшим значительную роль в его выдвижении на пост премьера. Тогда, в конце 2015 года, Иванишвили с учетом предстоящих выборов в 2016-м нужно было придать «Грузинской мечте имидж более уравновешенной силы как на внешней, так и на внутриполитической арене. Существовали и другие причины, по которым он счел нецелесообразным оставлять в этой должности Ираклия Гарибашвили. Тем не менее, именно имиджевый фактор сыграл одну из главный ролей при рассмотрении кандидатуры Георгия Квирикашвили. Тем более, изначально было совершенно очевидно, что он не затеет бунт против Иванишвили и даже не проявит скромного «самочинства», которое отличает хотя бы президента Маргвелашвили.

Чтобы лучше представить место Квирикашвили в существующей правящей системе, вообразите красивую деревянную фигуру, из тех, что в древности крепили на носу судов. Элемент, лишенный функций, хотя и весьма привлекательный – он своего рода визитная карточка этого корабля. Именно такую функцию выполнял Квирикашвили в «Грузинской мечте. Историки и искушенные мореплаватели могли бы углубить эту красочную метафору – дело в том, что в древности туалет моряки тоже устраивали на носу, причем, прямо за той красивой фигурой. То есть, самый привлекательный элемент судна укрывал собой самый грязный – отхожее место на корабле. Любопытно, осознавал ли Георгий Квирикашвили, какую роль отводили ему в «Грузинской мечте»?

Надо заметить, что личностные претензии к Квирикашвили предъявляются редко, поскольку его отличает нормальный характер и общаться с ним, как правило, приятно. Однако сказанное не отменяет в отношение него претензий политических. Более того, обостряет их, потому что хороший человек априори не должен браться за нехорошее дело.

Имидж уравновешенного человека, о котором мы так много рассуждаем, в последние два года служил удобной ширмой, за которой происходило укрепление в Грузии гибридного олигархического режима. На первом месте стояли интересы Бидзины Иванишвили, на втором – интересы зарубежных партнеров, на третьем – банков и крупных бизнесменов, на четвертом – старых друзей премьера, одному из которых – Александру Джеджелава – можно смело присвоить звание антигероя не только 2017 года, но и всей пятилетки. Впрочем, премьер-министр так и не выступил и не объяснил широкой общественности, какими он руководствовался соображениями, выдвигая своего протеже на ответственные посты, а затем вменив ему в обязанности даже осуществление связей с этой самой общественностью (именно вслед за этим рейтинг правительства стал стремительно падать, напоминая стремительно несущийся к земле горящий бомбардировщик). Под конец же снял его так, что ни слова не сказал ни хорошего, ни плохого о пройденном пути. О тех же тендерах, которые за обсуждаемый период выиграл его тренинг-центр. Соответсмтвенно, общественность так и не смогла узнать, что представляло собой это странное явление в целом: сложный стратегический маневр, так сказать, «переход Суворова через Альпы», или банальный непотизм.

Невзирая на то, что выкрикивал Квирикашвили по адресу Мелия, именно в годы его премьерства сожительство «Грузинской мечты» с «нацдвижением» стало напоминать отношения садомазохистской парочки, в которой положение правящей партии являлось, между прочим, подчиненным, а термин «восстановление справедливости» вообще начисто выпал из словарного запаса наших министров. Именно Георгий Квирикашвили первым ввел в состав кабинета донора «нацдвижения» Зураба Алавидзе, который, между прочим, постарался данный факт скрыть, за что ему даже выговор не объявили.

Как раз в эти годы в грузинском обществе случился важный психологический перелом. Прежде значительная часть избирателей с доверием относилась к «Грузинской мечте», полагая, что она способна элитарную коррупцию            , если не искоренить, то хотя бы ограничить, и считая, что подстроенные тендеры, как и раздутые премии и надбавки – это явление временное. Однако в конечном счете всех постигло глубокое разочарование. На первый взгляд, это было обычное, очередное разочарование, хотя, надо полагать, именно оно подвело людей к формуле: «И те, и другие – одно дерьмо!» (имея в виду прежнюю и новую правящую партию).

Премьера часто обвиняют в том, что в разгар больших или маленьких кризисов (летние пожары, беспорядки в Батуми, спецоперация 22 ноября и т.д.) он постоянно где-то прятался и появлялся на авансцене лишь тогда, когда убеждался, что проблема вскоре будет преодолена. В принципе, нельзя назвать это таким уж непростительным грехом – каждый выстраивает отношения с обществом, как умеет. А настоящая проблема заключается в том, что правительству недоставало знаний и смелости для того, чтобы в острые моменты принимать быстрые и компетентные решения, еще в зародыше нейтрализуя кризисную ситуацию. Оно словно ожидало санкций сверху, думало лишь о том, как оценит его действия Бидзина Иванишвили. А время терялось впустую. По этой причине в обществе широко распространилось мнение о том, что исполнительная власть всячески убегает от ответственности.

Серьезным провалом сам по себе является рост цен и утрата доверия к национальной валюте, за что основной спрос должен быть предъявлен опять-таки премьеру и правительству. Однако, не исключено, гораздо острей стоит другая проблема – стратегического характера, которая проявилась еще в бытность премьер-министром Ираклия Гарибашвили, а при Квирикашвили усугубилась с особой силой. В любой сложной ситуации представители исполнительной власти робко тычут рукой в «стеклянный дворец» — дескать, что же нам делать, если там было принято именно такое решение. Иванишвили, в свою очередь, подчеркивает, что в микроменеджмент он не вмешивается и постоянно увязывать его с теми или иными ошибками неправильно. В подобной ситуации обществу совершенно не понятно, с кого и как спрашивать. Оно раздражается, намереваясь наказать правящую партию на выборах, однако когда приходит пора, не видит альтернативы в рядах крайне ослабевшей оппозиции. При этом опасается реванша националов, и в конечном счете либо опять отдает голос за «Грузинскую мечту», либо вообще не вылезает в день выборов из дома. По существу то же самое случилось 20 декабря, когда демонстративное столкновение Квирикашвили с Мелия временно «перечеркнуло» претензии, имевшиеся к нему у широкой общественности.

Поскольку Квирикашвили слабо владеет навыками политической борьбы, другие лидеры «Грузинской мечты» сферу его (относительного) влияния постепенно сузили. А из-за постоянного использования одних и тех же шаблонных методов связи с общественностью, он при этом всем еще и поднадоел. Не исключено, в «стеклянном дворце» уже пришли к заключению, что «он устал», однако избавят от кресла отдалят в случае перевода на почетный пост. Все зависит от того, как сузившийся имиджевый капитал Квирикашвили будет оценен Бидзиной Иванишвили. Когда это произойдет конкретно, сказать трудно, что, впрочем, не имеет существенного значения, потому что самостоятельно изменить свое положение и избавиться от незавидной роли марионетки Георгию Квирикашвили в любом случае не удастся.

Дмитрий Мониава

Оставить комментарий

Please enter your comment!
Please enter your name here